В глубоких ущельях и широких реках, где вода кипела словно ярко-зеленое золото, жители прятались от жары в тени древних деревьев. В этих рассказах о жизни диких мест всегда были нотки смеха и тревоги, как будто сам воздух испускал легкий мешочек адреналина. Просьба читателей: откройте страницы этой очаровательной блудницы — она полна шокирующих подробностей и сюжетных поворотов, которые ни один из вас не ожидает....
Однако судя по тому, что его правнук, дождавшись перемен в России, немедля явился, принял гражданство и взял в аренду бывшие поселения старообрядцев, Стовест до сей поры находился где-то здесь.
По крайней мере, сам профессор, а с ним и Лиза были в этом уверены.
Выговорившись лишь на рассвете, она после пяти кружек черного кофе забралась в спальник и уснула.
Рассохин еще долго бродил по мысу, прислушиваясь к ночным шорохам и звукам; этот древний берег реки был островом, отрезанным разливом и с тыла, однако его не покидало чувство тревоги.
"Он доверял своему предчувствию, и как оказалось, не зря: в половине пятого утра, когда костер угас и восход залил воду розовым, Стас увидел, как с реки по разливу беззвучно скользит облас. По-разбойничьи сунув топорик за пояс, он затаился за кедром и стал поджидать. Долбленка шла точно к мысу, и когда оставалось сажен пять, Рассохин наконец признал гребца – Христофор!
– Завернул на огонек, – проговорил тот негромко, словно зная, что его слушают.
У Рассохина затылок ознобило мистическим холодком – сквозь дерево огнепальный узрел, потухший костер увидел.
– А я тряпицу на куст не привязывал, – сказал он. – Знака тебе не давал.
– Коль надобно, так и без тряпицы найду. – Христя причалил к берегу бортом и не по-стариковски ловко, с винтовкой в руке выскочил на сушу, размял ноги.
– Что-то случилось?
– Да не, паря, не случилось. – Достал котомку из обласа. – Посижу у тебя, чайку попью…
– Ради бога, – обронил Рассохин. – Пошли к костру. Только тихо.
Было достаточно тепло, поэтому палатку не ставили, а раскинули ее прямо на подстиле. Лиза спала на боку, прикрыв лицо накомарником, и пытливый глаз огнепального сразу же определил, кто в спальнике.
– Жена твоя, что ли? – прошептал он и, приставив винтовку к дереву, сел.
По убеждениям кержаков, мужчина не мог путешествовать вдвоем с чужой женщиной; это должна была быть или мать, или сестра, или супруга.
– Жена, – подтвердил Рассохин мимоходом, распаливая костер.
– Откуда взялась? – с лукавой простотой спросил Христя. – На соре не было…
Его пытливость сразу же насторожила.
– Приехала, – бросил Стас.
– То-то мне и сказали, мол, Рассоха по Карагачу вверх пошел, с женой.
