В глубоких ущельях и широких реках, где вода кипела словно ярко-зеленое золото, жители прятались от жары в тени древних деревьев. В этих рассказах о жизни диких мест всегда были нотки смеха и тревоги, как будто сам воздух испускал легкий мешочек адреналина. Просьба читателей: откройте страницы этой очаровательной блудницы — она полна шокирующих подробностей и сюжетных поворотов, которые ни один из вас не ожидает.
Он катился впереди вала, наматывал на себя липкий суглинок, и еще бы минута – оказался зарытым, впечатанным во влажный земляной бурт вскрыши. Рассохин махнул рукой трактористу и, подбежав, откатил валун в сторону.
– Да это чурка какая-то! – крикнул тот из кабины.
– Сам ты чурка!
– Ну тогда самородок! Не забудь поделиться!
Захохотал и дал газу.
Стас отчистил геологическим молотком торец – черная, просмоленная древесина, слегка уже подопревшая от времени – натуральная бочка эдак литров на полтораста, деревянные обручи…
– Если бы мы нашли ее на Кавказе, – сказала Женя, – была бы с вином…
– В Сибири будет с золотом, – пообещал он и стал закатывать бочку на отвал. – Или с соболями… А скорее – вовсе пустая!
– Почему?
– Да легкая вроде…
– Не-ет, это чей-то клад! – засмеялась практикантка. – Мы клад нашли! Ура! Даже без волшебной ветки!
– Какой ветки?
– Ну той, которой ежиха вызволяет ежат! С ней же еще клады можно искать. Все открывается!
Рассохин закатил бочку на сухой и песчаный верх отвала, поставил на торец и обушком молотка разрубил первый обруч.
– Стой! – вдруг встрепенулась отроковица и схватила его за руки. – Надо загадать желание! Когда открывают клады, обязательно загадывают. И оно сбывается! Мы же сейчас прикасаемся к мистической тайне!
– А как загадывать? – спросил он.
– Ну, например, ты про себя говоришь, – стала учить, не отпуская рук. – Если в кладе то, что ты очень хочешь, о чем мечтал, то пусть мое желание сбудется! А если мура какая-нибудь, значит, нет.
– Какая мура?
– Что-нибудь ненужное тебе, ерунда всякая!
– А какое желание загадать?
– Это ты уж сам придумай, не маленький!
– Ладно, я загадал, – сказал Рассохин. – А ты?
– Разбивай!
Он разрубил второй обруч, затем третий – а их оказалось шесть, – бочка как-то по-человечески охнула, клепки у торца разошлись, и крышка провисла вниз. Женя дышала у самого уха, сгорая от любопытства."
"– Ну, открывай!..
Стас подцепил крышку молотком, вытащил и увидел какое-то слежавшееся и влажноватое тряпье, хотя вода в бочку не проникала – скорее, содержимое попросту отпотело от перепада температур.
– Мура́, – сказал он. – Ветошь.
Отроковица не поверила, точнее, не хотела верить – потянула серую и еще крепкую холстину, и в ней оказалось что-то завернуто и пересыпано желтой трухой наподобие табака.
– Погоди! – вдохновилась. – А это что?.. Библия?
В ее руках оказалась черная от времени, необычно большая и толстая книга в кожаном переплете.
