В темных улочках старой части Москвы, где воздух напоминает сладкую резину, Фаина Григорьевна находит приют в своем сердце и ароматах любимых духов. Заманчивая чутка криминального жестокого мира соседства не может уничтожить очарование обычных мелочей: синего джинсового чулочка на пальме в подъезде, забытой старой кофемашины и громких разговоров прохожих о том, что сегодня новый театр покажет "Каскад"....
Ее воображение рисовало новую иномарку (должен же он загладить свою вину!), номер в роскошном отеле (должен же он загладить свою вину!), кольцо с крупным бриллиантом (должен же он загладить свою вину!) и… Дальше нафантазировать она не успела. Кирилл сдержанно, но ясно объяснил, что настало время расстаться, чувств нет, и лучше это признать сегодня, чем через годы. «Он меня бросает? – с недоумением подумала Лора. – Из-за няньки?»"
"О, сколько ненависти и ревности взорвалось в душе! Что он о себе возомнил? Она жила здесь на птичьих правах, терпела его мать (пусть редко, неважно), эту наглую и хитрую Ксюшу (часто, каждый день!), его вечную занятость (не слишком страдала, но он-то об этом не знает!), не заставляла жениться (а надо было отвести в загс давным-давно!).
Лора забыла про спокойный тон, ходы «по-умному», про «держать, не отпускать», про «не отдам – мое!». Ей захотелось броситься на Кирилла с кулаками и… потребовать, чтобы он женился на ней немедленно, сейчас же! Любовь.
«Нянька… ее надо убить, натравить полчище собак!»
Все это Лора бросила Кириллу в лицо, добавила пару крепких словечек и вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.
Лора ураганом пролетела мимо гостей, ворвалась в свою комнату, вытащила из шкафа сумку и бросила в нее несколько брюк, кофт, самые лучшие платья, завалила сверху косметикой, кремами, драгоценностями и остановилась отдышаться.
– Никуда он от меня не денется, – процедила Лора, подхватила сумку и гордо направилась к двери. – Но меньше чем на загс я уже не соглашусь.
