В темных улочках старой части Москвы, где воздух напоминает сладкую резину, Фаина Григорьевна находит приют в своем сердце и ароматах любимых духов. Заманчивая чутка криминального жестокого мира соседства не может уничтожить очарование обычных мелочей: синего джинсового чулочка на пальме в подъезде, забытой старой кофемашины и громких разговоров прохожих о том, что сегодня новый театр покажет "Каскад"....
Да… именно такие типы и портят всю картину. Хотя если некоторые услуги и обязательства не выполняются, то лучше узнать об этом как можно раньше. Нельзя поддаваться эмоциям, беспристрастность – вот путь к успеху!
Но все же профессиональная гордость деликатно кашлянула, к ней присоединилась солидарность (неважно, какая турфирма отправила рыжего вспыльчивого «ковбоя» на полуостров Оса), и непонятное раздражение тоже попросилось на свободу.
«Почему обязательно нужно орать? – Валентина поджала губы. – Не воспитывали его в детстве, что ли?»
После этих мыслей она почувствовала себя умудренной жизнью женщиной, отработавшей в школе учителем минимум десять лет.
"– Вы знаете испанский? – спросил «ковбой», резко повернувшись к ней.
– Нет, – сухо ответила Валя, расправляя плечи. – Зато я знаю, как нужно себя вести в общественном месте.
Ее тон и слова вызвали удивление. Он сдвинул брови и оглядел ее с ног до головы, точно прикидывал, к какому отряду причислить непонятную птичку, стоящую напротив: к ненормальнообразным или к глупообразным?
– Вы здесь бывали прежде? – поинтересовался он.
– Нет, но обстановка вполне приемлемая, – с достоинством ответила Валя.
– Поговорим с вами через пару дней. Я даже готов растянуть свой отпуск, чтобы успеть насладиться вашими впечатлениями от местного отдыха. Позвольте представиться, – с насмешкой добавил он, – Павел Этлис. Кстати, когда ваш кондиционер начнет чихать и пыхтеть, обязательно загляните ко мне в пятнадцатый номер.
Он широко улыбнулся, и Валентина поймала себя на мысли, что он моложе тех лет, которые она изначально приписала ему. Тридцать три, тридцать четыре…
«…обязательно загляните ко мне в пятнадцатый номер…» Наглый, самодовольный болван! И фамилия у него дурацкая!
Вот тут-то в ней и проснулась особая степень упрямства, железобетонная упертость. Павел Этлис ей не понравился.
– Мне кажется, вы относитесь к людям, нетерпящим даже малейшего неудобства. Зачем лететь так далеко, если шум океана вызывает у вас бурю негодования? Окно не закрывается… Да уж трагедия.
