В мире звездных байкерских кличек и непростых отношений—книга рассказывает о том, как один человек оказывается вынужденным обратиться за помощью к совершенно неожиданным людям. Стремительные приключения и тонкая драматургия делают каждое слово знаковым в этом увлекательном романе....
Сколько можно-то всех возможных собак добровольно на своей красивой шее таскать? Сколько можно виноватиться, позволяя вытирать об себя ноги?!
— Ну?! Ильза! Посмотри на меня и просто скажи: почему я тебе столько времени дозвониться не мог? Где тебя держали, откуда привезли в том минивэне, в который сейчас обратно силой затолкать собрались? Кто отдавал приказы? Антон? Так ведь? Почему ты согласилась на это дерьмо, которое он устроил здесь?
Глава 41
На кучу Михиных вопросов Ильза ответила неожиданно резко, при этом еще и упрямо вскинув голову:
— Что бы я ни сказала сейчас, Влад все равно не поверит.
— Уже пробовала что-то ему доказать и не вышло? — догадался Миха.
Ильза кивнула и опустила голову, явно не собираясь продолжать. И кто там придумал, что у женщин язык как помело — не остановить треп? Из некоторых вот, даже когда надо, хрен что вытянешь. Или это потому, что отучили?..
Миха вздохнул, потянулся к Ильзе, захватил в свои ладони ее ставшую слабой и даже безвольной руку, погрел, побаюкал, а потом подтянул вверх, к своим губам и поцеловал подчеркнуто демонстративно: моё, под защитой, никому не отдам!
Выражение лица Княжича теперь сделалось… странным.
— Ну, не хочешь, любовь моя, и не надо. Значит, сегодня жаловаться папе на плохое поведение его сына буду я, — сообщил он Ильзе, при этом в качестве адресата имея в виду Княжича.
Тот уже открыл рот, явно чтобы вновь сказать что-то резкое, но в этот момент у него за спиной громко выматерился все это время слушавший Альфу Гринч.
Миха аж заслушался — мало кто мог так изощренно оперировать вариациями трех всем известных слов. Разве что старик Бляхер, но он матерился редко, обладая талантом и без него укатать любого так, что всем известным крутым горкам из русской народной пословицы и не снилось. Интересно, от чего именно обычно улыбчивого и вообще милейшего Гринча так бомбануло?.. Или?.. Или все дело в том, что Михины подозрения насчет этого человека верны, и это именно он — теперь уже бывший хозяин Фабрики, к которому Альфа и пришел обсудить то, что сказал ему Антон Корнеев? Так он или не он? Или, вернее так: бывший или все еще вполне действующий?
Гринч ответил на этот вопрос сам: развернулся, подступил к возвышавшемуся над ним Княжичу, смахнул с лица вечнозеленую челку и рубанул категорически:
— Знаешь, Корень, я тебя, конечно, уважаю и знаю, что делать так не по понятиям, но… я передумал.
