В мире звездных байкерских кличек и непростых отношений—книга рассказывает о том, как один человек оказывается вынужденным обратиться за помощью к совершенно неожиданным людям. Стремительные приключения и тонкая драматургия делают каждое слово знаковым в этом увлекательном романе....
Секунда — и несколько участников заезда из числа тех, кто не сумел проскочить внезапную кучу-малу, обогнув ее по краю, потеряла управление и полетела на землю, снося соседей свалившимися на бок мотоциклами. Один агрегат и вовсе унесло в толпу зрителей, откуда тут же раздались перепуганные и полные боли крики.
— Гонки, мать их! — с тоской выдохнул Миха, подхватил свой скоропомощный кофр, коротко глянул на замершую Ильзу, и очень быстро (а были варианты?) помчался туда, где в нем сейчас совершенно точно нуждались.
Большинство упавших уже поднялось на ноги. Кто-то стоял, склонившись и опершись руками о колени, дышал, вздернув визор шлема, и матерился. Кто-то пошел смотреть, что сталось с мотоциклами. И только один лежал, вытянувшись на асфальте, и хватал ртом воздух, зажимая ладонью горло.
— Блядь! — даже не пытаясь давить в себе мат, рявкнул Миха и присел рядом.
Судя по увеличивавшейся луже алой артериальной крови, времени и у него, и у парня было мало. Как так получилось, чем этот дебилушка великовозрастный умудрился повредить себе именно сонную артерию, Миха понятия не имел, но в том, что случилось именно это, сомнений не было: стоило парню попытаться отнять от шеи руку, как кровь ударила фонтаном.
— Зажми изо всех сил и не отпускай! — рявкнул Миха. — Я врач. Все будет хорошо. Только держи крепко. Это твоя жизнь там, под пальцами. Понял?
Но парень уже начал отъезжать, закатывая глаза. Миха, продолжая глухо материться, прижал его ладонь к ране сам. Но одной-то рукой ничего не забинтуешь!
— Да твою ж в бога и в душу! Ты! — он ткнул пальцем в первого попавшегося байкера из числа тех, что шокировано толпились вокруг.
— Да я…
— Быстро, я сказал! Будешь держать, пока я перевяжу…
— Да как тут перевязывать-то…
— А вот это самое «как» должен знать каждый, — себе под нос пробурчал Миха, доставая из кофра запечатанную скатку стерильного бинта, — но вы ж учиться не ходите, суки ленивые… Так. Теперь ты! Слышишь меня? — он заглянул раненому в лицо.
Миха успел пропустить наискосок — от раны, через противоположную подмышку и обратно к шее — несколько витков бинта, притягивая им и зажимавшие кровоток пальцы.
