В мире звездных байкерских кличек и непростых отношений—книга рассказывает о том, как один человек оказывается вынужденным обратиться за помощью к совершенно неожиданным людям. Стремительные приключения и тонкая драматургия делают каждое слово знаковым в этом увлекательном романе....
Интересно, часто сюда, на Фабрику, ребятам со Скорой ездить приходится? И что по этому поводу думают менты? Или как раз ничего не думают, а просто получают небольшую мзду ежемесячно от местного биг-босса и молчат себе в тряпочку?..
Понять их можно. У каждого свой бизнес. Не всем же везет родиться с золотой ложкой во рту, как «мальчику Антоше».
Оставаться на Фабрике дальше не было смысла. Как-то вдруг стало ясно, что ничего Миха тут сейчас, в этой толпе — разношерстной и адски наадреналиненной из-за гонки и, главное, из-за того, как она завершилась, — про Ильзу не узнает.
"Миха уже почти добрался до своего мотоцикла, удачно припаркованного с самого краю, а потому никем не припертого, когда увидел медленно катившего от ворот по центральной «улице» Фабрики байкера…
Точнее не его, а в первую очередь мотоцикл, на котором тот прибыл.
В те времена, когда Миха сам гонял, он истово и страстно фанател этой мотоптицей (а слово хаябуса в переводе с японского означало сапсан, который, как известно, самый быстрый крылатый хищник, в атаке на дичь, развивающий скорость более трехсот километров в час).
Стоял, любовался, а после, глянув на часы, чтобы прикинуть, есть ли еще хотя бы несколько лишних минут, решил, что вполне успевает на встречу с Германом и, словно мышь за сырным духом, поволокся следом за счастливым обладателем «Хаябусы», кажется, осознанно привлекавшим к себе внимание.
И ведь справился он с этим без труда: отреагировал на его появление не только Миха. Когда парень начал парковаться, возле тут же собралась целая куча любопытствующей публики.
Миха тоже поставил своего «туриста» на подножку, снял перчатки, повесил на руль шлемак и уже было двинулся в сторону своей давней мечты, когда сидевший на «Хаябусе» байкер стянул с головы шлем, а следом за ним и плотный черный подшлемник.
И Миха замер, даже как-то споткнувшись.
