Автор
В столице, где все дорожит временем, девушка решает перевестись на заочку для подработки. Непредсказуемость жизни превращается в адскую несправедливость, когда она обнаруживает себя в центре загадочной истории смерти невероятных масштабов.
От чего я непроизвольно сжимаюсь, потому как чувствую дискомфорт от вторжения.
— Млять… — вдруг ругнулся Громов, посмотрев вниз. — Ты ничего не хочешь мне сказать?
Он напряженно смотрит мне в глаза. А я в ответ растерянно хлопаю ресницами.
— Нет, — осторожно тяну я, отрицательно мотнув головой.
Понимая, что сейчас из-за меня все закончится, так и не начавшись.
—Аня, — рычит Громов, — я когда-нибудь возьму мыло и вымою тебе рот. Может ты хоть тогда перестанешь врать.
Поджимая губы он отползает вниз и заставляет меня еще шире развести бедра.
Мои глаза, наверное, сейчас похожи на два блюдца. От шока я хватаю ртом воздух словно рыбка, попавшая на сушу. Напрягшись, я ерзаю по дивану в попытках отползти.
— Не дергайся! — сурово говорит, притягивая меня назад. — Расслабься. Я буду нежно.
Я на мгновенье застываю, но послушно прикрываю глаза в попытке расслабиться.
В тот момент, когда мне кажется, что еще чуть-чуть и я дойду до какого-то пика.
Громов снова придавливает меня своим тяжёлым телом. Я пытаю отползти, но Егор начинает что-то пошлое нашептывать мне на ухо и целовать кожу под ним. Это раскрепощает. И почти не пугаюсь, когда между ног упирается нечто большое и твердое. Резкое вторжение выбивает из меня вскрик. Жгучая боль парализует. Я с трудом перевожу дыхание. Новый толчок. Внутри все стягивает. Но я пытаюсь сдерживаться, от рвущихся наружу слез.
Как же это больно! Мамочки…
Егор продолжает крепко держать меня.
Мне казалось, что я не выдержу эту пытку. Еще немного и попрошу его все это прекратить. Но боль с каждым новым движением непонятным образом исчезала, а вместо нее внутри появлялась что-то совершенно новое.
