Автор
В столице, где все дорожит временем, девушка решает перевестись на заочку для подработки. Непредсказуемость жизни превращается в адскую несправедливость, когда она обнаруживает себя в центре загадочной истории смерти невероятных масштабов.
Так происходит на протяжении часа, пока мы переодеваемся, моемся и готовимся ко сну.
— Что? — я не выдерживаю первым, когда она ложиться на кровать и отворачивается от меня спиной.
— Ничего, — подбивает подушку под голову.
— Спрашиваю второй раз, что? — разворачиваю ее к себе и заставляю посмотреть на меня. — Ань, я не экстрасенс и догадываться не люблю. Что не так?
— Мне сегодня показалось, что ты готов был уйти с теми швабрами, поворачивается на бок.
— Анют, — подсовываюсь ближе и обнимаю, притягивая к себе, — я бы и у шел, если бы тебя не было.
— Еще они обсуждали твой туз в рукаве, — шмыгает носом, и я понимаю, что плачет.
Ее ревность просто умиляет.
—Всего-то, — меня тянет заржать, но я сдерживаю себя. — Девочка моя, — глажу ее по спине, — я никогда не был белым и пушистым. Ты пойми — мне много лет, и женщин у меня было много. Я даже их имена не запоминал. А с тобой все не так…
— Как ты ко мне относишься? — смотрит на меня мокрыми глазами.
— Положительно, — с трудом сдерживаю улыбку, которая так и тянется наружу.
— Честно? — вскидывает голову глядя на меня снизу вверх.
Ой, как трудно…
— Честно, — скольжу губами по мокрым дорожкам от слез. — В следующий раз если что-то не так-говори сразу, — упираюсь лбом в ее лоб. — Я старый человек. Мне нельзя нервничать. У меня сердце.
— Не ври! — Анька начинает улыбаться и льнет к моей груди. — Тебя еще и не добить.
— Ты можешь! — ощущаю резкий прилив крови к паху. — И вообще если хочешь свести меня в могилу, то лучше делай это во время оргазма.
Анна
Меня будит настойчивый поцелуй за ушком, который спустя мгновение он становиться требовательнее и спускается по шее к плечу. Мужчина запускает руки под мою одежду. Сегодня ночью мне все понравилось. Но повторять это сейчас нет никаких сил. Хотя, этого товарища, мое мнение явно не волнует. Его ласки становятся настойчивее. Губы нахальнее. А приятные слова, которые он шепчет из раза в раз попросту сводят с ума.
— Громов, что ты делаешь? — я пытаюсь вытащить его ладонь, которая уже во всю сжимает мою грудь под шелковой ночной рубашкой.
— Бужу тебя… — отвечает хриплым голосом, попутно прикусывая мочку моего уха."
"Мои мозги отключаются, позволяя Егору вытворять что-то невообразимое с моим телом. И на мое удивление он лучше меня знает, что надо делать, чтобы приятно было нам обоим. Мои нервы будто оголенные провода, а сердце лупит о ребра в попытке выпрыгнуть наружу.
