Автор
В темном переулке городских окраин, вдали лишь сумрак от лампочек вдоль фонарей, машина хлюпала по грязному асфальту. Внутри профессор дрожал от усталости и волнения — он был невероятно непривычен к таким условиям передачи. Каждое движение теперь стало точкой отсчета в его жизни, будто он начинал с нуля....
Он притянул девушку к себе и сжал в своих объятиях. Легкий запах сладостей привычно защекотал в носу. Это был теперь самый приятный для него запах на свете.
— Ты прости, что я не сказала. — Всхлипнула Ольга. — Знала, что ты станешь переживать. Но не думаю, что Лиля может рассказать кому-то. Она хорошая. И очень веселая.
— Мы с тобой и так ступили на скользкую дорожку. — Негромко сказал Матвей, сильнее обхватывая Ольгу и сжимая в своих объятиях. — Боюсь, что рано или поздно где-то все равно можем проколоться.
— Да уж, не стоит. — Хихикнула Ольга. — Лучше делать это в другом месте.
— Например, здесь и сейчас? — Выдохнул он.
— Ты хорошо понимаешь намеки…
Матвей оторвался и посмотрел ей в глаза:
— Ты заказала что-нибудь?
Оля облизнула губы и кивнула.
— Да. Роллы. Привезут через час. То есть, уже через… минут сорок. — Она непонимающе нахмурилась, когда увидела, как темнеют его глаза. — Что? Не любишь японскую кухню? Не хочешь роллы?
— Я хочу не роллы, а тебя.
40
В этот раз всё было даже лучше, чем в первый. Перемещаясь из кухни в гостиную, они на ходу раздевались. Один предмет одежды — один поцелуй. Оба не отрывали друг от друга пристальных взглядов. Озерову нравилось происходящее, но еще больше нравилось то, что он видел во взгляде Ольги.
Чем меньше одежды на них оставалось, тем настойчивее становились их ласки. Ладони Матвея трогали, гладили, нежно скользили по коже девушки.
— «Два: один» в мою пользу, — смеялась Оля, срывая с него рубашку.
— «Два: два»!
Его руки метались по ее телу, избавляя от ненужной ткани. А ее тонкие пальчики были словно нигде и везде сразу: дразнили его и сводили своими короткими прикосновениями с ума.
Ольга с Матвеем целуясь и запинаясь о падающую на пол одежду, уже приближались к дивану.
— «Три: два»!
— Чертовка!"
"Их поцелуи всякий раз выходили разными: то грубыми и нетерпеливыми, то нежными, как прикосновения крыльев бабочки, то ищущими и настойчивыми, будто они желали утолить всю ту жажду, которую успели накопить в себе.
