Автор
В темном переулке городских окраин, вдали лишь сумрак от лампочек вдоль фонарей, машина хлюпала по грязному асфальту. Внутри профессор дрожал от усталости и волнения — он был невероятно непривычен к таким условиям передачи. Каждое движение теперь стало точкой отсчета в его жизни, будто он начинал с нуля....
Они действительно обнимали друг друга и едва не плакали от счастья!
— Папа! Ты пришел! — Уже через минуту кричала Вера, прорываясь к нему через толпу.
Сумка упала на пол. Прыг! Он подхватил дочку и закружил.
— Ты такая умница. Я так тобой горжусь.
Сжал крепче в своих объятиях и прижался щекой к щеке.
— Ты пришел… — Повторила она.
— Конечно.
Ведь он так торопился.
— Пап, там… — Прошептала девочка, поворачиваясь.
— Я знаю. — Тихо сказал он, опуская ее на землю.
В десяти метрах от них стояла Ольга и нервно теребила край своей кофточки.
Мужчина не двигался. Смотрел на нее с замиранием сердца и понимал, что боль, которую он испытывал, не имея возможности быть рядом, была гораздо сильнее любых проблем, которые им пришлось бы решать, стань они парой.
— Привет… — Одними губами сказала Оля, приблизившись к ним."
"Ее плечи были напряжены, лицо заметно побледнело. Видно было, что девушка очень переживала, как он отреагирует на ее появление в бассейне.
— Матвей, я… — начала она, сделав еще несколько шагов.
— Я тоже скучал. — Улыбнулся Озеров, притянул ее к ним с Верой и обнял своей большой и сильной рукой.
Теперь они обнимались втроем.
«Ух, ты», — подумала Марина Валерьевна.
Ей в один миг стало так трудно дышать, что пришлось сложить ладони на груди. Горечь собралась большим, тугим комком в горле.
Женщине пришлось сделать усилие, чтобы сглотнуть ее. (1d577)
Она медленно сделала вдох и спешно сморгнула выступившие в уголках глаз слезы.
Марине Валерьевне так сильно хотелось плакать, что даже зажгло в груди. Четыре года назад, после смерти дочери, она и не думала, что ее сердце сможет когда-нибудь избавиться хотя бы от части собравшейся в нем тяжести. Думала, что сама навсегда стала теми слезами, которые лила, оплакивая свое дитя.
А теперь она отчетливо услышала, как Ирина, стоя у нее за спиной и нежно обнимая за плечи, тихо сказала: «Все будет хорошо».
50
Девушки прихорашивались у зеркала в холле: Алексеева закалывала невидимками длинные пряди, а Зуфарова, прислонившись к стене плечом, мягкой тряпочкой бережно протирала флейту.
— Вот это да. — Лилька выглядела озадаченной. — Я думала, бывшая теща примет тебя в штыки.
— Я тоже, но, кажется, она оказалась вполне адекватной.
— Может, притворялась?
— Не похоже. — Задумалась Ольга.
— Значит, приняла?
— Приняла.
— Вообще, это правильно.
