Автор
В темном переулке городских окраин, вдали лишь сумрак от лампочек вдоль фонарей, машина хлюпала по грязному асфальту. Внутри профессор дрожал от усталости и волнения — он был невероятно непривычен к таким условиям передачи. Каждое движение теперь стало точкой отсчета в его жизни, будто он начинал с нуля....
Босиком, в брюках, в расстегнутой рубашке с закатанными рукавами и бутылкой ледяного пива в руке.
Ольга встала с постели и отодвинула занавеску. Лунный свет проложил дорожку до кровати и бросил блики на ее обнаженное тело. Между ног у девушки слегка саднило, и она заметила, что внутренняя поверхность ее бедер была испачкана едва различимыми розоватыми разводами. Черт, а ведь и простынь тоже. Девушка рывком содрала ее с постели и направилась искать душ."
"Вряд ли какая-то другая девушка, избалованная с детства роскошью и привыкшая к достатку и качественному сервису, стала бы беспокоиться из-за постельного белья в каком-нибудь загородном отеле, но от одной мысли, что обслуга станет обсуждать с управляющим дела своих постояльцев, ей становилось противно.
Казалось бы, кому какое дело? Но едва в памяти всплывали слова этого пузатого мужика, которого представили ей Димой, как она вспоминала его неодобрительный взгляд, холодно мазнувший по ее лицу, и сразу становилось боязно: вдруг этот тип наплетет о ней что-нибудь Озерову? Они же друзья.
Нет уж. Ольга мотнула головой, решив, что должна бороться за свое право находиться с этим мужчиной. И пусть другие стесняются, что косо смотрят на них! Пусть даже никто на целом свете не одобрит этот союз, она-то знала: Озеров — лучшее, что было в ее жизни.
Ольга бросила смятую простынь на пол душевой и решительно ступила под горячие струи.
Они не познавали друг друга, как неопытные школьники. Происходящее между ними не было похоже на вялые поцелуйчики с Артуром. Озеров был зрелым мужчиной, который знал, как нужно обращаться с женщиной.
Алексеева ни о чем не жалела. Она чувствовала, что это лишь начало их пути. Ольга понимала, что мужчина сдерживался ради нее, знала, что всё, что она получила, было лишь авансом. Прелюдией к долгой симфонии волнительных наслаждений.
