Автор
В темном переулке городских окраин, вдали лишь сумрак от лампочек вдоль фонарей, машина хлюпала по грязному асфальту. Внутри профессор дрожал от усталости и волнения — он был невероятно непривычен к таким условиям передачи. Каждое движение теперь стало точкой отсчета в его жизни, будто он начинал с нуля....
— Мрачно сказал он, кивая в сторону компании молодых людей, рассевшихся на скамейке с бутылками в руках.
— Да всё в порядке. — Кокетливо улыбнулась Алексеева, вкладывая свою маленькую ладонь в его руку и выбираясь из машины. — Местные это.
— Все равно. — Отчеканил Озеров. — В следующий раз не бродите одна. — Он подвел ее к подъезду и отпустил руку. — И бросьте эти ваши глупости со знакомством в сети. — Наткнувшись на ее пытливый взгляд, профессор прочистил горло и добавил: — Лучше уделите это время учебе. Вам еще зачет сдавать на днях.
— Это я умею. — Грустно сказала студентка.
Она открыла дверь, и свет из подъезда осветил их лица.
— Всего доброго. — Хрипло сказал мужчина, разглядывая ее.
Кожа девушки была нежной и бархатной, на щеках играл легкий румянец. Мерцающий в темных волосах свет мягко струился вниз по ее лицу и касался полных, припухших губ. Глаза девушки, смущенно смеясь, вдруг обожгли его, и Озеров ощутил, как жар, распространившись по телу, прицельно ударил прямо в низ живота.
— И вам. — Тихо ответила она.
Вот тут выдержка и подвела строгого профессора. Он сам не понял, как его руки оказались на теле молоденькой студентки, а губы жадно впились в ее приоткрытый рот.
4
Ольга за вечер перенервничала так, что хватило бы на десятерых. Сначала весь день готовилась к встрече: принимала душ, делала депиляцию, выбирала наряд, укладывала волосы. Потом несколько раз порывалась уйти из кафе, опасаясь, что нарвется на маньяка, а в итоге, поняв, что никто не придет, в отчаянии замахнула коньяку.
Это и стало ее фатальной ошибкой. Для совершенно не пьющего человека даже небольшая доза, принятая на голодный желудок, оказалась весьма существенной. В тот момент, когда профессор Озеров подошел к ней в кафе, девушка была крайне разгорячена эмоциями. Потому и болтала, как заведенная, о том, о чем следовало бы помалкивать перед грозным преподавателем. А теперь, когда немного проветрилась по дороге домой, Алексеева вдруг осознала, что вела себя неподобающе, и ей стало жутко стыдно.
— Всего доброго. — Прохрипел он.
Глядя на Озерова, Ольга впервые призналась самой себе, что вечно хмурый, суровый профессор отчаянно, почти до дрожи в коленках ей нравился. И теперь, когда они стояли наедине в полутьме, укрытые лишь козырьком подъезда от бушующей стихии, она больше не думала о том, что ее свидание с незнакомцем не состоялось. Ведь произошло что-то совершенно иное: Алексеева вдруг впервые отважилась и подняла на него взгляд.
