Автор
В 1945 году Красная Армия стремительно приближалась к Берлину. За доли секунды до решающего сражения, в тылу гитлеровцев скопилась колоссальная боевая мощь. Это описание создает атмосферу острого противостояния и напряженности момента перед историческим переворотом.
Полк червонного казачества превратился в бригаду, затем — в дивизию, затем — в корпус. Примаков последовательно командовал полком, бригадой, дивизией, 1-м Конным корпусом червонного казачества. «Красная звезда» (1 октября 1988) сообщает: «Был он строг, когда требовалось — беспощаден». Из следующего предложения следует, что, когда не требовалось, тоже был беспощаден: «Был под судом ВЦИК за самочинный расстрел бандитов». Кого наша родная власть относила к числу бандитов, мы знаем. Но чтобы попасть под суд ВЦИК за такие мелочи, следовало в этом деле проявить особую страсть.
В 1922 году — Генуэзская конференция. Советская Россия попала в весьма скверное положение: мировая революция провалилась, страна в развалинах, надо налаживать, как выражался товарищ Ленин, «мирное сожительство» с буржуями. Ленин считал возможным самому отправиться в Геную с протянутой рукой и просить у буржуев денег.
После Гражданской войны Примаков занимал ряд командных и дипломатических постов, был командиром корпуса, военным атташе в Афганистане и Японии. В 1930 году, из дальних странствий возвратясь, опубликовал книгу «Афганистан в огне». Идея: момент назрел, промедление смерти подобно, необходима интернациональная помощь братьям по классу, срочно требуется вводить ограниченный контингент, иначе на нас нападут.
А теперь на просторе У бескрайнего моря Вольный труд на степях процветает, Люд рабочий живет, Звонко песни поет…
И далее в духе: жить стало лучше, жить стало веселей. Кроме стихов писал книги воспоминаний. Основной мотив: Гражданскую войну выиграли червонные казаки и товарищ Примаков, их командир и гениальный стратег.
"В 1935 году комкор Примаков назначен на должность заместителя командующего Ленинградским военным округом. Отношение к себе считал несправедливым. В знак протеста носил не три присвоенных ему ромба, а четыре — знаки различия командарма 2 ранга. С четырьмя ромбами демонстративно появлялся перед Сталиным.
