Взрывная сила конфликта между героиней и её вызывающим противником определяет события в этой книге "Одарена и особо опасна". Страх и ненависть растекаются по толпе, готовой к драке. Вашему вниманию предстоит жаркая драма с яркими персонажами и взрывами адреналина в каждых страницах....
— Вероятно, толстые рабочие перчатки… и тележка или подставка на колесах… Вот такая!
Торжествующе ткнула пальцем в угол, где стояла компактная рокла*.
* тележка с двумя колесами и «вилами», используется в магазинах для перевозки тяжестей.
Представив себе убийцу, крадущегося по тоннелю с громыхающей тележкой, я невольно хихикнула. Ситуация страшная, конечно, но со стороны выглядит весьма забавно!
Можно было бы перенести предмет магией, будь это любой другой артефакт. Но не Паучье зеркало. Оно высосет все, что есть рядом, включая носильщика, если он будет неосторожен.
Вместе с постаментом, разве что?
Присев, я осмотрела внимательнее подставку. Вроде компактная. Взяли вместе с ней, довезли, сгрузили напротив выхода в кабинет, активируя пакость, и открыли потайную дверь. Преступление практически идеальное. Ни следов, ни улик, ни подозреваемого.
Собственно, так и планировалось.
Посидел бы Айзенхарт в кресле ректора еще годик-другой, ничего бы не добился и уехал. А сообщник мистера Дитлинда быстренько распродал бы сокровища и скрылся.
Если бы я не вмешалась.
Надо хорошенько осмотреть переходы. Вряд ли преступник скакал по ступенькам, рискуя разбить драгоценную дрянь. Подозреваю, где-то мы свернули не туда и ходим окольными путями, наверняка есть и покороче. И поровнее!
— Но зачем мистеру Дитлинду так рисковать? — растерянно протянул Айзенхарт. Он все еще не мог поверить в увиденное и бродил как потерянный по подвалу, разглядывая вазы, статуи и прочие предметы.
— Деньги. Азарт. Власть, — пожала плечами. — Теперь уже не узнать, что именно толкало его на сотрудничество с темной стороной мира.
Ректор остановился у великолепного гобелена середины прошлого века из Кристагара, небрежно свернутого в рулон и прислоненного к стене.
Возмутительно! Никакого уважения к искусству.
— А что вас на это толкнуло, Тейра? — неожиданно спросил он.
Я захлопала глазами, сбитая с толку непредвиденным поворотом беседы.
Зачем ему знать обо мне такие интимные подробности? В дело добавить?
— У меня лучше всего получались маскировочные чары. Иллюзии, — сама удивилась, как у меня вырвалась чистая правда. — Поначалу промышляла мелко — на улице, по карманам, как все. Потом притворилась потерянной дочерью одного промышленника. Мне поверили, впустили в дом, показали где деньги лежат.
Я сглотнула, вспомнив то свое первое дело.
