Зашли в спортивный магазин, и мой до чертиков красивый брат приглянулся консультантке. Он попросил ее принести форму для девочек, но явно забыл уточнить какую, потому что та притащила форму для большого тенниса - юбку и футболку-поло. Когда я вышла с недовольным лицом из примерочной, Леша залился безудержным хохотом, кинул мне мяч и сфотографировал меня в этом неожиданном и оттого забавном виде, подписав «принцесса Ди». Консультантку я тогда со злости прогнала, и мы сами нашли мне форму. После мы довольно часто смотрели на это фото и смеялись.
А Лешик он потому что в детстве он играл в школьной постановке лешего. Я тогда была еще маленькая и напрочь отказывалась признавать существование буквы «ё». И я все время дразнила его, называя ласково Лешиком, так и повелось.
– Ты дальше куда? – спросила я брата, направляясь в сторону актового зала.
– Мне еще надо заехать в магазин за продуктами, а потом домой, так что я сейчас уже побегу. Давай на выходных увидимся, и кстати, жди меня на своей игре, мы с твоей мамой придем болеть.
Я издала смешок: – уже жду не дождусь.
Обняла его на прощание, и он убежал по своим делам. Репетиция началась без меня.
– Извините, Наталья Андреевна, я опоздала, у меня была уважительная причина, – взлетая на сцену, крикнула я.
– Ничего страшного, Диана. Сейчас как раз будет твой выход.
Собравшись с мыслями, я уверенно шагнула на сцену. Сейчас я не нуждалась ни в поддержке Власенко, ни в какой-либо еще, появление брата придало мне уверенности в себе.
Половина репетиции прошла просто отлично. Я решила все-таки подойти к Никите.
– Слушай сегодня прям хорошо все проходит, согласен?
– Угу, – хмыкнул Никита даже не повернувшись ко мне.
Это был весь его ответ. Тронув легонько его за плечо, хотела, чтобы он развернулся ко мне лицом.
– У тебя все хорошо?
Власенко резко повернулся и грубо ответил: – Семенова, у меня все в порядке!
От неожиданности я отступила на пару шагов назад. В его глазах не было злости, только разочарование. Придя в себя от шока, вздернула подбородок и, гордо развернувшись, вернулась на сцену. Плакать не хотелось, но внутри меня до предела натянулась струна, которая грозила разорваться. Сохранить лицо - до конца, до дома - единственное, что мне хотелось.
Я притворилась, что все хорошо, и продолжала играть свою роль. Никита же еле держал себя в руках. Прикосновения ко мне были напряженные, в глаза почти не смотрел, и стоило мне один раз перепутать слова, как он неожиданно для всех вспылил.
