Автор
Сердце бешено колотится от адреналина. Вечеринка достигла кульминации, и я вижу невероятную сцену перед глазами: женские вопли, мужская радость и даже шум музыки — все это создает напряженную атмосферу. Улыбнувшись себе в зеркало, я решаю выйти на сцену и оставить свой отпечаток в этой необычной вечеринке, запечатлев ее в памяти навсегда....
Жар пыхнул в лицо, когда понимаю, что хочу босса так, что готова отдаться этому мужчине тут же, на сцене. Вскидываю руки и начинаю махать ладонями себе в лицо, чтобы хоть как-то остудиться.
— Нет, Ленка, ты видишь это, видишь? — толкает меня снова Катька.
Я от неожиданности неловко оступаюсь и не удерживаюсь на месте, лечу вниз. Только вот спустя мгновение понимаю, что слишком долго лечу, и что все вокруг слишком тихо и темно.
Резкий толчок.
— Ну, наконец-то, — делаю мелкий вдох. — Летела что-то долго.
Мой голос звучит чуть хрипло, и в голове совсем не болит. О, наверное, я все же свалилась в обморок, потому что не чувствовала, как мне на глаза и лоб накладывали повязку.
— Катя, ты такая заботливая, но мне совсем не больно, и думаю, что повязка — это лишнее, — растягиваю губы в улыбке и поднимаю руку, чтобы содрать ее, но неожиданно чувствую сопротивление. — Что за нахрен, Катя?
И только тут понимаю, что происходит странное, потому что нет посторонних голосов, да и мой голос совсем не похож на мой.
— Эй, народ, что происходит? — пытаюсь подавить панические нотки в голосе, когда чувствую, как на запястье сжимаются обручем чьи-то тонкие пальцы. — Снимите эту чертову повязку!
Быстро хлопаю ресницами в надежде избавиться от пугающего аксессуара на лице, но безрезультатно. Ресницы скользят по гладкой ткани, и она по-прежнему остается на месте.
— Снимите повязку, это уже не смешно! — плаксивым голосом заговорила я. — У меня паническая боязнь замкнутого пространства, меня сейчас удар хватит.
Изо всех сил дергаюсь, и тут же мне на живот ложится большая горячая ладонь. Я затаила дыхание. Я голая? В шоке проглатываю громкий крик, что рвался наружу, и затихаю.
— Для прислужницы она слишком бойкая, — грудной баритон прокатывается по мне мягкой волной.
Я непроизвольно хочу свести колени, потому что теперь понимаю, что лежу на твердой поверхности с разведенными в стороны ногами и с захваченными в плен цепких пальцев руками с двух сторон.
— Она точно приняла настой?
Тихое мычание в ответ, и я в ужасе осознаю, что меня опоили каким-то дерьмом и теперь хотят совершить с помощью моего тела какой-то обряд. Видимо, именно поэтому я сразу не поняла, что лежу голая на твердой поверхности.
