Автор
В мирной деревне жительница погружается в сложные отношения с влиятельным мужчиной, который использует её как инструмент для достижения своих целей. Внешний покой скрывает тонкие ловушки и подлость, заставляя героя выбирать между своим сердцем и собственной безопасностью....
И хорошего дня, Алексей Сергеевич.
Алекс отвернулся от него и молча зашагал к лифту.
Я прошла следом за ним.
— И вам хорошего дня, Таисия Константиновна, — сказал он мне вслед, и я обернулась.
— Спасибо, — ответила я и, улыбаясь про себя, тоже подошла к лифту.
Нравлюсь я, что ли, мальчику этому? Не замечала раньше, весь раскраснелся при виде меня. А Алекс, возле которого я остановилась в ожидании кабины, косился как-то недовольно.
— Доброе утро, Таисия Константиновна, — улыбнулся он мне уголками губ.
— Доброе утро, Алексей Сергеевич, — ответила я ему тем же тоном.
Двери лифта открылись для нас.
— Прошу вас, — указал рукой Алекс на кабину, чтобы я заходила первой, что я и сделала.
Он вошёл следом и нажал кнопку двадцатого этажа, на котором располагался руководящий состав.
— Как ваше самочувствие? — спросил меня мужчина, который уже как полминуты точно наблюдал за мной через зеркало во всю стену.
— Жить можно, — пожала я плечами. — Мой кабинет остался при мне?
— Конечно. Можете туда и идти.
— Я поняла.
Мы замолчали на какое-то время, поглядывая друг на друга: я на него — с опаской, а он на меня – как-то внезапно недовольно.
Я начала нервничать, грудь сама собой вздымалась от частого дыхания и напряжения в воздухе между нами. Когда Северов так смотрит, потом что-нибудь обязательно выкидывает.
Что я ему уже сделать-то успела?
— Собираете себе внимание обслуживающего персонала? — свёл вместе брови Северов.
— Он не персонал, а сотрудник службы охраны.
— Значит, нравятся комплименты от охранников?
— В первую очередь, он — молодой человек, а я — девушка, которой приятно услышать комплимент. А что… такого?
Я замолчала на полуслове, потому что Алекс, словно тигр, подкрался и поймал меня в капкан своих рук, поставив их по обе стороны от меня на стенку лифта.
— То есть тебе это нравится? — спросил он.
— А что? Нельзя? — изогнула я бровь и надавила на его руки.
— Может, охранники — твоя тайная фантазия? Возбуждают?
Я перевела взгляд на его лицо. С ума сошёл, что ли? Он ревнует, как бешеный индюк,, почем зря. Сейчас покусает точно. Или что там делают индюки… Щипаются и шипят?
— А ты не много себе сейчас позволяешь? — спросила я, вздёрнув подбородок. — Тебя мои фантазии не касаются, Северов.
— Ну так возбуждает? — настаивал он.
