Автор
Я пришла в себя после долгой дремы, когда всё вокруг казалось черной тьмой и ужасом. Моя голова молотила с невероятной силой, как будто меня пытались выбить из жизни камнем, а тошнота не давала дышать. Больше всего я боялась неизвестности — какова будет судьба? Только догадки подсказывали мне о моем будущем....
Последнее время мы много разговариваем, словно пытаемся наверстать упущенное. Вернее, ей эти разговоры нужны, а вот я не любитель подобного времяпровождения, предпочитаю размышлять и наблюдать. Да и не вижу пользы от бесполезного трёпа, то, что хотят от меня узнать, всё равно не скажу, а их лживые речи мне без надобности, я и без слов могу получить ответ практически на любые вопросы. Единственные, от общения с кем я получаю удовольствие, это родные и близкие. Жаклин тоже входит в их число."
"Ей уже доставили букеты фрезий и орхидей — её любимые цветы.
— Привет…
Стараюсь говорить непринуждённо — не хочу, чтобы она чувствовала мою боль, ей и своей хватит. Она повернула голову в мою сторону. Её глаза словно светятся изнутри, значит, мой подарок ей пришёлся по душе.
— Александр… — её голос тихий, как осенние листья, опускающиеся на землю, — спасибо за всё. Даже не знаю, чем тебя отблагодарить.
— Огонёк, твоей улыбки вполне достаточно. — Беру её за руку и наклоняюсь, оставляя невесомый поцелуй на губах.
— Скорее, тлеющий уголёк, — тяжко вздыхает, а я размещаюсь на стул, стоящий возле её кровати.
— Не для меня.
Мы смотрим друг на друга несколько минут, в этот момент в памяти всплыли все яркие моменты, проведённые с этой прекрасной женщиной.
Я сижу с ней рядом так же, как сейчас, держа в своих ладонях её хрупкую руку.
— Знаешь, когда ты рядом, мне совсем не больно. Мистика какая-то.
Её тихий голос должен успокаивать, но нет, он словно заострённый кинжал ранит мою душу, оставляя уродливые шрамы.
— Наверное, это связано с тем, что я появляюсь, когда обезболивающие начинают действовать, — пытаюсь ей дать более приемлемый ответ.
Жаклин не стоит знать некоторые вещи обо мне. Сейчас как никогда я свой дар готов променять на другой. Который может излечить её. Но, увы, каждому дано своё, и у каждого своя роль в грандиозной пьесе по имени «жизнь». Её такая: умереть, чтобы я стал сильнее, образно выражаясь. Но горе, трудности действительно закаляют, а ещё смирение и…
Господи, как же тошно…
* * *Я даже навестил одного человека — старца Агафона. Случайно вышел на него.
