Автор
Я пришла в себя после долгой дремы, когда всё вокруг казалось черной тьмой и ужасом. Моя голова молотила с невероятной силой, как будто меня пытались выбить из жизни камнем, а тошнота не давала дышать. Больше всего я боялась неизвестности — какова будет судьба? Только догадки подсказывали мне о моем будущем....
Сегодня он должен прилететь, я снял ему квартиру и отпросился у Миры — хочу эту ночь провести со своим братом, пусть он не кровный, но он мне ближе, чем родные, даже сложно побрать слово, как описать мои чувства и привязанность к нему. Словно мы с ним сиамские близнецы: его боль — моя боль, и я чувствую, что нужен ему как никогда. Лапушка моя не возразила, более того — приготовила ужин для нас и благословила. Я же говорю — умная.
Когда Сашка зашёл, я понял, что был прав: хреново брату — по глазам вижу, нет в них больше озорных искорок.
— Соболезную твоей утрате, брат. — Обнял его, а у самого душа заныла, отражая его чувства. — Ты как?
Отстраняюсь, пристально смотря в его глаза. Что я там хотел увидеть? Да чёрт его знает! То, что ему ещё больно — это так и должно быть. Он же только похоронил свою женщину, ясное дело, рана на сердце его кровоточит.
— Всё нормально. — Отстраняется и бросает спортивную сумку на пол, направляясь в кухню. — Нужно чайник на огонь поставить, взбодриться не мешало бы, три дня как белка в колесе, практически не спал.
— Иди руки вымой, а я всё организую. Еду разогреть?
— Я не голоден.
Ушёл. Диагноз поставлен — депрессия. Будем лечить. Жаль, что мы с ним трезвенники. Если бы не это, мы сто процентов накачались бы алкоголем, да так, что наутро похмелье показалось бы нам самой большой проблемой, другие по сравнению с ней померкли. Говорят, помогает. Но это не наш вариант.
Я не стал ставить воду на огонь, сразу запустил кофемашину, всё заранее приготовил — знаю брата предпочтения.
— Как у вас дела? — перешёл он к делу, размещаясь за столом.
Я решил его растормошить способом, который со мной всегда безотказно действовал.
— Нормально, насколько это возможно в данной ситуации. Мира уже подозревает, что я на взводе. А так как она у меня женщина мудрая, то не требует признаний, ждёт, когда я созрею.
— Ну и когда произойдёт это знаменательное событие? — с прищуром смотрит на меня.
А вот и первая эмоция, значит, я выбрал правильный способ вывести его из этого состояния. Сам такой, нет ничего важнее близких.
— Как с этими уродами разберёмся, так сразу и расскажу. Понимаю, что тянуть с этим не стоит. Но…
— Ах это «но»! Сколько проблем из-за него. Недооцениваешь ты Миру, а зря. Давно бы признался, и груз с плеч свалился бы. Хреновая, скажу тебе, это вещь.
