Автор
Я пришла в себя после долгой дремы, когда всё вокруг казалось черной тьмой и ужасом. Моя голова молотила с невероятной силой, как будто меня пытались выбить из жизни камнем, а тошнота не давала дышать. Больше всего я боялась неизвестности — какова будет судьба? Только догадки подсказывали мне о моем будущем....
А теперь ответь: ты готов рисковать моей дочерью и тешить себя надеждой, что тебя сия участь минует?
Разумеется, я не был готов. Но и не согласен, что опасен. И всё же мои чувства к Мирославе за гранью нормального. Это что же получается, я генетический урод? Который опасен для окружающих! Вот же сука судьба!
— Я тебя услышал, — отвечаю не своим голосом. — Я уеду, чтобы никому не навредить, если у меня будет срыв, то ликвидируй. И сделай так, чтобы выглядело, как несчастный случай, никаких самоубийств: моим братьям и сестре это может навредить в будущем.
— Вань, не горячись, возможно, мы найдём выход. Я его ищу и верю, что всё будет хорошо.
— Так хорошо, что смогу быть с Мирославой? — задаю вопрос, а сам знаю ответ: ни черта не будет, мои надежды — никому не нужная пыль.
— Это исключено, не обижайся. У одного из подопытный родилась дочь с серьёзными отклонениями, пожила всего лишь неделю.
— Урод, называйте вещи своими именами. А если я ей скажу правду? Если стерилизую себя, да я на всё готов, чтобы быть с ней. Можно детей усыновить, да вариантов масса! — Он качает головой, понятно, и этот вариант неприемлем. — Разве вы не понимаете, я же люблю её, и она… — Голос надломился, понимаю, не имею права любимой портить жизнь и ставить под удар.
— Раз любишь, уйдёшь. Но не сразу, сделай так, чтобы она возненавидела тебя. А под конец поругайся, да так, чтобы век не простила. — У меня сердце болезненно сжалось, понимая, какую боль ей придётся причинить.
— Она же ваша дочь, а вы предлагаете ей сделать больно? Я хоть избегал её, старался не причинить боли. А вы о таком… просите. Как же так можно поступать со своим ребёнком? — последние слова я произнёс на пределе слышимости, голос предательски пропал.
— Лучше вырвать гнилой зуб, его излечить невозможно, а боль с каждым днём становится невыносимой и может привести к летальному исходу. — Теперь я — гнилой зуб, оригинально, зато правда. — Думаешь, мне дочь не жалко? Да у меня сердце разрывается! Но она молода, у неё вся жизнь впереди. И не факт, что её чувства осознанны, есть вероятность, что это детская привязанность, перешедшая в увлечение, такое часто встречается.
