Автор
В Грейсе и мужчине происходит борьба желаний — он страстно просит ее, а она сдерживается. В воздухе висит нервное напряжение, словно украдкой готовится сексуальный инцидент. Но Грейс сохраняет спокойствие, не поддаваясь на провокации и давление его взглядов.
Сейчас, когда ее светлые волосы разметались по постели, а чуть влажные, голубые глаза призывно смотрели на него, Адам вмиг забыл об учебнике и все мысли, кроме нее одной покинули разум.
Она так сильно ему нравилась, так сильно привлекала, что Адам задавался вопросом – а не влюбился ли он? Он так много о ней думал, даже когда она не была рядом…
Вполне возможно.
Отложив книгу в сторону, он поднялся и направился к Шелли, которая уже улыбалась ему, игриво покусывая уголок нижней губы.
– Ты соблазняешь меня? – Он выгнул одну бровь, усмехнувшись при этом, но его голос прозвучал с хрипотцой – верный признак того, что он успел завестись.
– А на что это похоже?
Шелли провела языком по полным губам и поманила его пальчиком. Вся кровь прилила Адаму в место, которое уже стало твердым и натянуло джинсы. Шелли одобрительно улыбнулась, опустив глаза на его ширинку.
– Мысли о тебе и твоем теле очень пагубно влияют на мое обучение, – проворчал Адам, впрочем, ничуть этим не расстроенный.
Он опустился на постель рядом с ней и, притянув Шелли к себе, стал неторопливо целовать, возбуждая ее и распаляясь сам еще больше.
Податливое тело Шелли выгнулось ему навстречу, и ее упругая грудь в трикотажном топе уткнулась в него. Адам тихо выдохнул, и в его движениях появилось нетерпение, резкость.
И только он собрался снять с нее кофточку, как дом огласил громкий, истеричный голос матери.
Родители вновь ругались: скандалы в их доме стали частым явлением.
– Черт, – Адам выругался, отстранившись от Шелли.
– Не понимаю, почему ты не переедешь в общагу, – с неприкрытой досадой поморщилась Шелли. – Там мы могли бы быть вдвоем. Ну, твоего соседа пришлось бы выставить за дверь, но все же. – Она улыбнулась ему, чтобы подбодрить, хотя он понимал, что ей неудобно быть свидетелем размолвки его родителей.
Так же, как и он испытывал досаду за то, что она услышала крики матери. Отец все чаще отмалчивался или негромко бубнил себе под нос в попытках отвязаться.
– Я не могу сейчас уехать, – более резко, чем хотелось, ответил он. – Я нужен матери, отец совсем отдалился от нее из-за этой суки.
Его глаза прищурились, а лицо стало злым. Когда он говорил с отцом о ней, тот обещал, что все прекратит, но очевидно, что они все еще видятся. И состояние мамы всерьез начало беспокоить Адама: она все чаще прибегала к помощи снотворного и порой могла проспать весь день, в попытке убежать от правды, которую боялась признать.
