Как попыталась искренне, без прикрас и уверток, заглянуть в глаза…
– Микаэл…– ее глухой голос прозвучал скребущей тоской по фаянсовой поверхности уборной… Видимо, она обратилась к нему так убедительно, так моляще, что он на секунду замер, вслушиваясь в ее слова… И ей показалось, впервые он ее слушал… Где- то в помещении невпопад зажурчала вода- то ли в трубах, то ли в сантехнике… Оксане эти секунды показались вечностью… Она считала их и собирала себя по частицам, чтобы сказать самые правильные, самые верные слова в своей жизни… Те слова, что родились из ее опыта, из ее боли…Опустила взор обреченно…
– Я… Я тоже это чувствую, Микаэл… Но… Там… В палате… Тебя ждет твоя девушка… Я видела ее глаза… Я знаю этот взгляд… Если мы сделаем это, ей будет очень больно… Поверь мне… Слишком больно… Я знаю…
Он дернулся. Как от шокового удара… Или озарения… Оксана знала, ей нельзя сейчас снова поднимать на него глаза… Точно нельзя.. Со всей силы, не давая себе опомниться, прикусывая до крови губу, резко оттолкнула его и побежала к выходу, молясь, чтобы он ее не настиг… Потому что если бы настиг, она бы не смогла уйти… А уйти ей было надо… Его отец был прав… Он заслуживает большего… Лучшего… Более достойного… Того, что ждало его с той, кто еще пару минут назад сидела с красными глазами подле его кровати, смотря с восторженным обожанием…
Оксана не волновалась… Впервые в жизни перед выступлением не было волнения… Обычно такие эмоции, вернее, их отсутствие, настораживают артистов, являются для них тревожным звоночком, но не для нее… Она почему- то знала, что все будет хорошо… С самого начала, когда только осмелилась ввязаться в эту авантюру… Авантюру, в очередной раз перевернувшую ее жизнь.
С Марком было покончено во всех смыслах… Она сделала это в тот же самый день, когда покинула госпиталь Микаэла. Даже не стала возвращаться в их квартиру, забирать вещи… В тот же день она написала письмо художественному руководителю итальянской «Ла Скала» с просьбой посмотреть ее портфолио. Тот откликнулся, на удивление Оксаны, почти сразу.