Сильно плачет… Навзрыд…
В памяти всплывают какие- то нелепые похожие эпизоды из фильмов… То, как следует себя вести в таких ситуациях…
– Юля, все будет хорошо… Давай поговорим… Я люблю тебя… Ты ведь знаешь…
– Любишь?– спрашивает, вдруг улыбнувшись, как ребенок,– честно? Не врешь?
– Не вру…– его голос глухой, сиплый, безжизненный… Осознание накрывает ледяной коркой позвоночник… У нее сейчас на уме другой… Почему Шериф? Какие тайны он еще хранит? Все ли ему сказал? О нем, о ней, о всей этой ситуации… Она правда его так любит? Что во всем этом было правдой, а что игрой… Ее больного воображения или, напротив, холодного расчета…
Она снова улыбается… На этот раз, наконец, умиротворенно, расслабившсись…
– Вот теперь я спокойна.– говорит тихо…
Ее руке понадобилась ровно секунда, чтобы взметнуться и нажать пресловутый курок, прижав широкое дуло сигнального пистолета к своему виску…
– Присаживайтесь, дети,– строгим, патерналистским тоном сказал Васель, окинув глазами просторное пространство своего кабинета. Микаэл, Карим, Анвар, Фахд… Здесь были одни сыновья, его сыновья… дочери тоже бы были, если бы не их положение… Увейдат не привык давать кому- то поблажек, но разговор явно был не для беременных ушей и нервов…
– Я собрал вас всех здесь, неслучайно, как понимаете… Думаю, нет смысла рассказывать, в какой ситуации мы все оказались… Анвар, Фахд,– обратился отдельно к двум зятьям,– вы тоже здесь, потому что часть моей семьи. Мужья моих дочерей- тоже мои сыновья, а с учетом того, что вы родные в этом доме с самого детства, у меня нет от вас тайн и недомолвок.
– Отец, мы все это прекрасно понимаем. Давай к делу,– нетерпеливо перебил его Карим. На отца он не смотрел. В сторону, в пол.
Васель перевел на него мрачный взгляд. Некоторые время сосредоточенно и внимательно изучал, сохраняя гробовое молчание. Потом переместился на Микаэла.
