Наследники сирийского премьер-министра — красивые, гордые и страстные люди, унаследовавшие не только богатство и власть, но и одержимость любовью. На фоне палящего Ближнего Востока разворачивается история их судеб, где страсть и долг вступают в непримиримый конфликт, а каждый должен выбрать...
Какая узкая…
Заполнил ее до упора и остановился. Не двигался, давая ей привыкнуть к его размеру, ощутить это чувство соединения с мужчиной, а может просто чтобы насладиться ее глубокой теснотой. Она невольно напряглась. Ее холодные руки до белизны костяшек сжали его запястья, опоясывающие с двух сторон.
–Тссс,– проговорил он тихо, не волнуйся. Сегодня будет нежно.-улыбнулся,– сегодня займемся сексом, как ты говоришь…
Она еле заметно кивнула, тем самым показывая, что доверяет ему. Он начал двигаться, параллельно успевая ласкать клитор. Его язык исследовал ее шею, грудь, живот.
С губ Оксаны невольно вырвался стон. Она инстинктивно подалась бедрами ему навстречу, сама толком не понимая, что делает. Он не мог не заметить ее движения, знающе улыбнулся.
–Это то, о чем я говорил, бабочка. Ты создана для секса. Женщина, которая двигается, как богиня, благословлена Афродитой заставлять мужчин сходить с ума… Отдайся своим инстинктам."
"Она нерешительно положила руки ему на плечи, движения Микаэла стали более активными. Они сами не заметили, как перешли от нежных прикосновений к порывистым толчкам. Ей больше не было больно, нравилось ощущать его в себе, нравился его взгляд, пригвождавший ее, и в то же время, подернутый поволокой удовольствия. Впервые за все время нахождения с ним она не чувствовала смущения, паники или враждебности… Словно, наконец, они, наконец, оказались на одной волне…
Невольно поймала себя на мысли, что удовольствие, которое дарит ему ее тело, которое сейчас недвусмысленно читается на его лице – единственная форма власти, которую она только может над ним иметь… И потом она часто будет возвращаться к этой мысли… Внезапно тело Оксаны пронзила, словно стрелой, острая боль удовольствия. Она резко выгнулась, громко непроизвольно застонала. Микаэл ускорил ритм еще больше…
–Кончай, бабочка, -прошептал ей на ухо, тут же его облизав,– Скажи мое имя… Я разрешаю тебе кончать только с моим именем на устах… Всегда…
Она судорожно хватала ртом воздуха и впитывала новые, такие странные, ошеломительные эмоции… Когда наслаждение стало совсем нестерпимым, девушка снова призывно выгнулась и одними губами прошептала: Микаэллл…
Он закрыл глаза, сотрясаясь в собственном экстазе. Только прерывистое дыхание, только искаженное удовольствием лицо, приглушенные стоны. Ни слова больше.
