Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Вы пьете его у Левкопуло или Амбарзаки и платите двадцать пять копеек за маленькую чашку! Как же, высший сорт. А таможенную пошлину они заплатили как за бросовый. Спасибо экспедитору.
– А вы, Сергей Владимирович, пользуетесь контрабандным товаром? – поинтересовался коллежский советник.
– Само собой. Иначе барышей не нажить.
– Стало быть, знаете таможенных ловкачей поименно?
– Да их все знают, даже полиция.
– И наши бездействуют? – скривился Лыков.
– А что они могут предъявить? Бумаги в порядке, пошлина уплачена.
Кузьминцев глубокомысленно поднял указательный палец:
– Так протаскивают все, что пользуется спросом: зеркала и зеркальное стекло, бронзу, фарфор, мрамор, швейные машинки, пианино, часы, мебель… Даже дубильные вещества и джут. Про хлопок, табак и алкоголь я уже не говорю. Таможенный кодификатор, нарочно составленный к удобству чиновников, дает массу возможностей.
– Получается, ребята с таможни подделывают документы? И не боятся?
– А чего бояться? Это пограничной страже светит восемь лет каторги.
Алексей Николаевич дал негоцианту выговориться и задал следующий вопрос:
– Вы знаете человека по имени Спиридон Фанариоти?
– Ну.
– Что «ну»?
– А какой у вас к нему интерес?
– Он контрабандист? – продолжил сыщик.
– Ну.
– Сергей Владимирович, ответьте честно, пожалуйста.
Кузьминцев заартачился:
– Вы полицейские. Значит, хотите ему навредить. Тут я вам не помощник.
– Нам дела нет до его контрабанды, – заявил питерец. – Мы подозреваем Фанариоти в более серьезном преступлении – в шпионаже.
У бакалейщика отпала челюсть:
– Спиридона? В шпионаже?
– Да.
