Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
А гостиницы, меблирашки, постоялые дворы по криминальным окраинам?
– Сил на все не хватает, – стал оправдываться Кублицкий-Пиотух. – Да и маловероятно, что Балуца будет жить в таких открытых местах. Его ищут, он догадывается, что в первую очередь мы пойдем туда.
– Хорошо, это я могу понять, – важно кивнул коллежский асессор. – Ну а другие варианты? Например, открылись грязелечебницы в лиманах. Там паспортный надзор слабее, чем в городе. Или вот еще идея: частные клиники. Их в Одессе чуть не сотня. Особенно много почему-то лечебниц для сифилитиков: Соловейчика, Либерзона, Мангуби, Лиховецера… Заплатил им деньги и живи, как у Христа за пазухой… Мажься мазями для вида.
"Полицейские переглянулись. Ай да павлин… Версия самоуверенного дилетанта была правдоподобной. И в самом деле, Куяльник заполонили любители лечебных грязей. Да и вообще пригородные лиманы ожили – начался сезон, туда хлынули толпы отдыхающих.
Что же касается городских лечебниц, здесь Челебидаки тоже был прав. Полиция в них не совалась.
Лыкову тоже захотелось что-нибудь предложить, и он сказал неожиданно для себя:
– А мы с Сергеем Маноловичем допускаем, что Степка Херсонский прячется в катакомбах. И хотим его там поискать.
– В катакомбах? – удивился начальник сыскного отделения.
– С помощью греческих контрабандистов. Титулярный советник завербовал среди них осведомителя.
Три одессита захохотали в голос. Когда Челебидаки отсмеялся, то сказал:
– Завербовал осведомителя за двенадцать тысяч рублей… Больше моего годового жалованья в полтора раза. Меня бы кто так осведомил!
Кублицкий-Пиотух подхватил:
– И меня!
Когда все успокоились, коллежский асессор констатировал:
– Подземелья – это терра инкогнита для полиции.
– Мы все же попытаемся, – закрыл тему Лыков.
В итоге решили ужесточить паспортный контроль в гостиницах и на постоялых дворах, а также в грязелечебницах.
На следующую ночь после разговора о подземельях в номер к Лыкову пришел Эфраим Нехелес. Он загадочно ухмылялся.
