Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Он ни в коем случае не должен был участвовать в засаде.
Наконец Алексей Николаевич забрал магазинки и повез своих попутчиков на валы. Оружие необходимо пристрелять заранее, сказал он помощнику. Штабс-капитану это объяснять не требовалось. Испытания прошли в лагерях за бывшими салотопенными заводами. Сергей показал посредственный результат, и его пришлось натаскивать. Лыков с Проданом выбили все на «отлично» и прониклись еще большим взаимным уважением.
Утром первого июня сыщики сошлись в буфете гостиницы. Оба мандражировали.
– Вдруг я ребенка не увижу?
Шеф только вздохнул. Что на это ответить?
– Мы давно с Машкой решили: если сын, то назовем Алексеем, – не унимался грек.
– Прекрати! – оборвал его коллежский советник. – Ты полицейский чиновник и смелый человек. Зачем скулишь? Не бойся ничего. Пусть боятся тебя.
– Вы это уже говорили, раз двадцать или тридцать.
– Нового ничего нет. Будь наготове и не зевай, вот и вся инструкция.
К десяти часам они подошли к городскому полицейскому управлению.
Там уже стояла одноконная пролетка со штабс-капитаном Проданом на козлах. Он был одет в синий кучерский кафтан, на лице красовалась свежеприклеенная борода."
"– Ну, с богом, господа хорошие! – махнул он кнутом, когда седоки разместились в экипаже. – На водку ежели дадите, так и с ветерком полетим.
Они двинулись в путь. Свернули на Херсонскую, проехали ее всю и за Старой больницей спустились вниз, к порту. Потом долго тряслись по Московской улице через бесконечно длинную Пересыпь.
На душе у всех было беспокойно, сыщики почти не разговаривали друг с другом. На Ярмарочной площади коллежский советник вдруг хлопнул помощника по плечу:
– Вспомнил новое! Кто предупрежден – тот вооружен.
– Ну да… – кисло согласился тот.
Ушла влево железная дорога на Куяльник. Строения по Николаевскому шоссе делались все неказистее. Напротив городских дач Лыков сказал:
– А вот и они.
– Кто? – живо обернулся Продан.
– «Хвост». Пароконная коляска напротив Жеваховой слободы.
Все вроде бы шло по плану, но напряжение нарастало. Когда проехали гужевой поворот на Андреевский лиман, на дороге почти не осталось повозок.
Впереди сыщиков, сколько видел глаз, не было никого. Только несколько возов с солью направлялись в колонии.
За полицейскими тащилась коляска, в которой, возможно, сидели германские наблюдатели.
