Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Гордостью Одессы была так называемая эстакада. Другой такой не имелось во всей империи. Дубовая, длиной в три версты и четыреста саженей, она шла на высоте трех саженей от набережной до Карантинного мола. По ней то и дело сновали поезда с зерном. Они подъезжали прямо к пароходам, и груз высыпали в трюмы через специальные отверстия в днище вагонов. Там, где это было невозможно, зерно подавалось на ленты конвейеров, и те уже доставляли его на корабли.
Весь порт был как огромный муравейник: в нем кипела напряженная деловая жизнь.
– Улька закончилась, запускаю сандомирку! [37]
Ему ответил строгий бас с парохода:
– Гезель, тебе кавуны торговать, а не серьезное кле! [38] Вот я тебя попробую вприкуску!"
"Глядя на эту суету, Лыков рассказал помощнику о своем втором задании от Военного министерства.
– Я всегда знал, что в Одессе полно шпионов!
– Даже так?
– И никак иначе. Сами посудите: здесь штаб военного округа. А войскам этого округа, напомню, в случае войны предстоит захватить Проливы. Вы слышали про Тринадцатую пехотную дивизию?
– Нет, – ответил Лыков. – Чем она так знаменита?
– Дивизия входит в Седьмой армейский корпус. Стоит в Крыму, но подчиняется Одессе.
– Ну и что?
– Тринадцатая дивизия уникальна. Ее держат в усиленных штатах даже в мирное время. При каждом из полков состоят гребные и паровые катера с командами. И регулярно проводятся учения по высадке с моря десанта. Задача дивизии – захватить Босфор. Сведения о ней наверняка интересуют агентов всех разведок. Те же агенты занимаются и минными заграждениями. Вот закончим с Балуцей, и я вам помогу.
Лыков посмотрел на помощника с неодобрением:
– Ты полагаешь, что Степка уже у нас в кармане? В прошлый раз мы так же думали.
– То было в прошлый раз. А теперь ему хана. Пехоту его мы повязали, скупщиков тоже. Куда идти атаману без банды?
– Бежать прочь из города, как уже было. Отсидеться, и опять за старое – людей убивать.
На лице Азвестопуло заходили желваки.
– То-то, – назидательно вымолвил коллежский советник. – Кончил дело – гуляй смело. А пока не кончил, не загадывай. Балуца только кажется заурядным, хоть и предельно жестоким головорезом.
