Автор
В середине марта 1909 года Лыков получил странный документ от знакомого. Вместе они прочитали прошение помощника на перевод в Одессу по личным причинам. Атмосфера тональности и загадочности придает книге особый шарм, готовя читателя к вы揭露更多的故事线索。
Градоначальник назначил меня для медицинского осмотра.
– Какого еще осмотра?
– Товарищ министра внутренних дел Курлов прислал телеграмму. В ней он выразил сомнения в достоверности сообщения от некоего Лыкова, что вы больны. И потому не можете вернуться в Петербург к месту службы. Курлов потребовал от градоначальника сделать повторный осмотр силами официальных врачей и вскрыть допущенный обман, ежели таковой имеется. Вот я и пришел.
Азвестопуло беззвучно выругался. Лыков попробовал вмешаться:
– Господин Де-Антонини, а градоначальник рассказал вам всю историю?
– Если вы имеете в виду страшное несчастье на Щелаковской улице, то я в курсе.
– Тогда, по совести, не кажется ли вам…
Но доктор не обратил на слова питерца никакого внимания. Он вынул из саквояжа молоточек и стал им простукивать грудь Сергея прямо через пиджак. Он тихо командовал:
– Задержите дыхание. Теперь глубокий вдох!
Грек послушно выполнял приказы. Алексей Николаевич недоуменно следил за этой профанацией. Наконец эскулап убрал обратно молоточек и сказал:
– Диагностирую у вас глубокое расстройство двигательных функций.
Лыков немедленно извлек из бумажника красненькую и протянул доктору. Тот с достоинством принял билет и вручил сыщику пятерку на сдачу:
– Этого будет вполне достаточно. Всего хорошего, и не болейте. Лечиться лучше всего грязями. Сезон длится с пятнадцатого мая по первое сентября. Он разделяется на два полусезона, по пятьдесят четыре дня каждый.
– Что успею? – не понял грек.
– Излечиться и поймать ту сволочь.
Когда Де-Антонини ушел, Сергей победно взглянул на шефа:
– Ну видали? Вот так решают дела у нас в Одессе. А Курлов все-таки скотина.
– Павел Григорьевич заботился о нас с тобой, требуя перепроверки заключения, – стал защищать начальника Лыков. – Хочет оставить на службе, а не предавать суду.
– Все равно скотина!
– Но-но. Не позволю так отзываться о генерал-майорах и шталмейстерах. Подрасти сначала в чинах.
Сыщики отправились в кофейню Либмана на углу Преображенской и Садовой. Алексей Николаевич рассказал помощнику, как он сходил к военным. Новость, что в секретные планы минирования посвящен целый батальон, развеселила Сергея. Но шеф долго смеяться не дал.
