В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
малость не от мира сего! Впрочем, наверное, писателям, да еще знаменитым, так полагается, Аннет точно не знала. А еще не знала, что он такой молодой и интересный. Нет, на фотографиях видела, конечно, но мало ли что можно фотошопом наделать!.. Фотошоп – лучший друг любой красавицы и знаменитости, это всем давно известно.
– Вадим Сосницкий – олигарх, – пояснила она на всякий случай, ибо лицо писателя не выразило при упоминании заветной фамилии никакого восторга. «Олигарх» она сказала с тем же чувством, с каким говорят «святой».
Алекс, который был уверен, что Анатолий Кулагин человек совершенно обыкновенный, согласился.
Пусть будет необыкновенный. Пока не слишком понятно, почему она упоминает о его необыкновенности во второй раз в пятиминутном разговоре, как будто старается в чем-то убедить.
– Анатоль оттуда привез гамак, который на террасе висит, видели? По-моему, очень мило. – Аннет засмеялась. – Это мой гамак. Он висел у Вадима в поместье, и я в нем иногда... валялась. И Анатоль выпросил его у Вадима, представляете?
Алекс едва удержался, чтобы не сказать – как мило.
– А какой там океан! Боже мой! Когда стоишь на обрыве, хочется раскинуть руки и лететь, лететь.
Точно! Балерина! Танцевать она, конечно, не танцевала, по крайней мере, Алекс ее никогда не видел, но в телевизионных программах ее представляли именно так.
Должно быть, в исключительно белой и исключительно сверкающей машине на зеркале болтается подвеска в виде бриллиантовых пуантов.
Очень красиво.
И еще что-то прекрасное и заманчивое, кажется, было в связи с балетом, то ли Ковент-Гарден, то ли Ла Скала...
Почти такое же заманчивое и недоступное, как Рио-де-Жанейро, где, как известно, все ходят в белых штанах, некстати припомнилось Алексу.
