В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
Найдя единомышленников, он сразу отыскивал изъяны в их позиции и в них самих, виртуозно убеждал, что никакие они не единомышленники, а почти враги, и они расставались навсегда и именно врагами. Написав что-нибудь стоящее, он объявлял, что все это никуда не годится, очень плохо и нечестно, «даже не от половины души», пока не вынуждал окружающих согласиться – да, никуда не годится. После признания этого факта он оскорблялся и оскорблял тех, кто с ним соглашался.
Писал он, кстати сказать, очень хорошо.
Он не умел и не давал себе труда уживаться с людьми, все время считал себя окруженным врагами, завистниками и недоброжелателями.
– Какие завистники?! – вопрошала приземленная Митрофанова, когда Маня ей рассказывала о трудностях жизни Артема Гудкова. – Он кто?! Михаил Прохоров? Лариса Гузеева? Кто ему завидует и почему?!"
"– Потому что он всегда говорит правду, – тараща глаза, сообщала Маня, лучший, самый верный и преданный друг Артема Гудкова.
– Так. Это ужасно. Но ты-то тут при чем?
– Я ни при чем, но Артем про это написал, и ему больше ничего про кино не заказывают.
– Знаешь, Мань, – подумав, ответила Митрофанова, – если б он про издательское дело что-то в этом роде написал, я бы ему тоже больше никогда и ничего не заказала.
И Артем Гудков взял и написал!..
Маня приятельствовала со стареньким Гунаром Дружинским, издававшимся еще при советской власти. Детективы у него получались лихие, закрученные, и майор Бунин, главный герой, страшно нравился Мане, когда она девочкой читала Дружинского.
Грустноват и опечален. Опечален и раздавлен несправедливостью жизни. Раздавлен, но не сломлен.
Вот как Артем Гудков.
