В темном зале судебной медицины, скучающие медики внимательно осматривают мертвое тело. Обнюхивая воздух, они заметили непростительную деталь - прижатый к серому платью белокурой руки, шевелящейся в смерти. Этот странный сюжет начинается один днем и одной ночью, оставляя за собой легкий холодок недоверия....
– А ты?
– А я деньги отвез и сюда поехал. Интересно же!
– Оно конечно.
– Только собрался позвонить, а тут дверь открывается, и Булка ка-а-ак закричит! Ну, я... того... дал деру. А вечером мать позвонила. Я думаю, чего это звонит, мы ж с ней в контрах!.. А она мне: я у тети Сони была, она велела мне приехать. Собаку забрала, а саму тетю Соню в тюрьму забирают. Это ее мать так зовет – тетя Соня, а я Булкой зову.
– Почему? – вдруг спросила переставшая на минуту быть невидимой Маня Поливанова.
– Да она мне в детстве все булки пекла с изюмом. А я их любил. И привык Булка – Бабулька. Мать говорит, Булка кого-то там убила, собирается признание делать. Ну, е-мое, какое еще признание-то?! Я и помчался. А тут вы! Только Булка никого не убивала! Она вчера при мне снотворное выпила! Небось спала, как из пушки, ничего не слышала! И не убивала она!
– Да я знаю, – с досадой сказал капитан.
– Нет, не так я решила! – И тут Мане показалось, что старуха сейчас покажет капитану здоровенную узловатую фигу.
– Булка, не дури!
– А ты молчи! Молод еще, не понимаешь ничего! Не будет у тебя жизни после тюрьмы! Никакой не будет, ни плохой, ни хорошей! Мыканье да горе останется, а больше ничего! Сажайте меня, я от своих слов не отступлюсь!
– Фью-фью-фью, – просвистал капитан легкомысленно.
– И в ссоре! – подтвердила старуха пылко.
