Инженер Константин Даев оказывается на шумном вечере, где среди танцующих людей он ищет свою минуту. Встреча с молодой женщиной и неожиданное появление других гостей создают интригу. Грубоватый Даев пытается разобраться в происходящем среди разношерстной публики.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Один и одна» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Инженер Константин Даев оказывается на шумном вечере, где среди танцующих людей он ищет свою минуту. Встреча с молодой женщиной и неожиданное появление других гостей создают интригу. Грубоватый Даев пытается разобраться в происходящем среди разношерстной публики.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Инженер Константин Даев оказывается на шумном вечере, где среди танцующих людей он ищет свою минуту. Встреча с молодой женщиной и неожиданное появление других гостей создают интригу. Грубоватый Даев пытается разобраться в происходящем среди разношерстной публики.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он — знаток театра, театрал и тонкий ценитель, видишь ли, Игорь, в нашем выводке все театралы, воспитанные и на академизме и на первом взлете того «Современника», нас не удивишь. Но он — нечто особенное. Он препарирует театр как проявление вековечного лицедейства, он изящен, убедителен; рассказывает он совсем негромко, чуть склонив голову, у него ежик, седые красивые волосы...
Нинель Николаевна возмущается:
— Всю жизнь прожить — и только сейчас найти человека!
И выговаривает себе же:
— Видно, не умела в свой час разглядеть... Видно, гордыня заела, а, Игорь?
Я киваю. И думаю вскользь о проявлении вечного, или, как она выразилась, вековечного лицедейства: и ведь сумела, и ведь создала образ!.. Таким он, вероятно, и останется в моей памяти, этот высокий господин с седым ежиком и обаянием негромкого голоса; и, разумеется, с утонченным пониманием театра. У господина прекрасная речь, отличные манеры, и, в сущности, у него единственный недостаток — несуществование. Он выдуман, хоть и отменно хорош собой.
Я не забыл, как тогда, на ночь глядя Нинель Николаевна открыла газовые краны и попыталась выразить отношение своей юности к своей теперешней жизни; но ведь выдумки тем и хороши, что отвлекают, и, может быть, игра в отношения с театралом и сам театрал — не просто игра, греза, но и замена газового крана. Тогда хорошо. Она это вынесет. Надолго ли сны и долог ли век заменителей? (Бывает и долог.) Когда, утомленная цифирными бумагами и суетными сослуживцами, Нинель Николаевна приходит после работы домой, она наскоро стряпает, ужинает и только затем садится вязать возле мелькающего, иногда беззвучного телевизора. Расслабление. Покой. Именно в минуты вязания она погружается в себя настолько, что без труда и без медитативных усилий, благодаря ли яркому импульсивному озарению или, напротив, медлительным, постепенным и неудержимым приближением к образу в ней возникает он, живой человек, с седым ежиком, с чертами лица и с голосом, — ей видится то, что не видно.
Она рассказывает, что этому человеку (она никак не дает ему имя — или всякая обычность в приложении к нему становится невыносимо заземляющей и плоской?) — рассказывает, что ему всего-то семь-восемь минут нужно, чтобы высмеять лучшую современную пьесу, в точности указав ингредиенты ее духовного коктейля, собранные у драматургов прошлого, от елизаветинцев до Чехова... «Но не настаиваю, впрочем, на своем мнении», — мягко говорит он, суждения его точны, но не злы. Он никогда не скажет: мол, кустари.
