В мире технологий и космоса начинается новый этап: программеры-логики решают сложные задачи в условиях экспериментов по гиперфазовым переходам, открывая новые горизонты освоения космоса. Настоящая история об одиссеях и открытиях, когда человечество стремится взлететь за пределы земли.
– В добавление к первому и второму типам меняет мышечную и нервную ткань. Так называемые «красные» – медленные и выносливые и «белые» – скоростные и быстро утомляющиеся заменяются на «розовые» – скоростные и выносливые, что позволяет человеку, прошедшему модификацию, быть быстрым, как спринтер, и выносливым, как стайер. Усложняется нервная система, как результат – у человека возрастает внутримышечная и межмышечная координация, что приводит к еще большей силе, скорости, точности и ловкости. Улучшается капиллярная система, что уменьшает время восстановления и теплоотдачу. Цена каждого сравнима с небольшим космическим кораблем. Но дело даже не в цене. К сожалению, из-за редкости сырья мы можем делать примерно десять – двенадцать морфов в год. Никак не больше, хотя военные готовы платить и такие деньги, и даже больше.
– Хотите предложить мне побыть подопытным кроликом?
– Не совсем. – Академик поставил контейнер на место. – Третье поколение симбиотов испытано и вполне стабильно. Так что никакого риска.
– А это что за штучка? – Алексей показал на лежащий отдельно небольшой, примерно сантиметров десять в длину пенал. – Четвертое поколение?
– Нет. – Его собеседник покачал головой. – Скорее пятое. Штучный экземпляр. Невероятная комбинация мутаций исходного образца. На людях тестировалось только один раз. К сожалению, испытатель просто не выдержал изменений. Нервная система дала сбой. Восстановить мы его, конечно, восстановили, но потребовалась очень долгая реабилитация. Очень редкая комбинация исходных параметров. Эффект, надо сказать, очень любопытный. В обычной жизни никаких изменений, кроме третьего уровня, не диагностировалось. Но стоило стимулировать животное каким-либо стрессом, пусть даже голодом или половым влечением, как все параметры резко шли вверх. Джинни, наша шимпанзе, вырвала и свернула в дугу прутья шестисантиметровой толщины. Характер изменений тоже не вполне ясен. Мы только разбираемся в данном вопросе.
Академик достал футляр и вынул ампулу, в которой серебрилось нечто похожее на миниатюрное веретено.
– Предлагать не буду, потому что и сам не знаю, что из этого выйдет.
– А что самое плохое может выйти? – Белый заинтересованно склонился над ампулой.
Владимир Евгеньевич пожал плечами.
– Да вроде ничего особенно плохого. Исходный материал и общая концепция биоморфов одна во всех случаях.
– А самое хорошее?
– Ну не знаю…
Они вернулись на террасу и вновь подняли бокалы.
– Направление изменений в общем и целом понятно.
