В мирном городе Дронго, где время медленно течет как ручей по листу бумаги, телефонный звонок выдергивает из сладкого сна Дронго. Он просыпается к парадоксальным иллюзиям Борхеса в новом издании "Левтраков", и мир вокруг снова становится по-иному, каким он никогда не был....
— А если она стояла выше на лестнице? — не успокаивалась Оксана Григорьевна.
— Нет. Погибшая стояла рядом с убийцей на лестничной площадке. Там обнаружены капли крови.
— Вы можете разбить любую версию, — недовольно заметила Оксана Григорьевна.
— Вы не сказали, кого вы подозреваете, — напомнила Линовицкая.
— Я не строю подобных умозаключений, основываясь лишь на предположениях, — ответил Дронго. — Мне нужны конкретные данные.
— И что же вам нужно? — поинтересовалась Линовицкая.
— Для начала поговорить с соседкой Халуповича, живущей этажом ниже.
— Я могу сказать, что именно она говорила. Но это не приблизит нас к расследованию преступлений, — сказала Валентина Олеговна, пристально глядя на него.
Женщины заметили, что, разговаривая с Дронго, она не сводила с него глаз.
— Знаю. Мне говорил Халупович. Но мне этого мало. Если бы я мог с ней побеседовать, дело пошло бы быстрее.
— Поезжайте и побеседуйте, — предложила Элга.
— Это невозможно, — ответил Дронго, — я не следователь и не прокурор.
— Она странная женщина, — сказала Линовицкая, — поэтому вы лишь потеряете время.
— Возможно, — согласился Дронго. — Но ради установления истины стоит потратить лишний час.
— И вы полагаете, что, побеседовав с этой чудачкой, сможете вычислить виновного? — чуть саркастически спросила Линовицкая.
— Я полагаю, что это приблизит меня к пониманию истины, — ответил Дронго, тоже глядя ей в глаза.
Она оглядела женщин, затем Бозина и Халуповича.
— Вы, Валентина Олеговна, могли бы поехать с ним и еще раз побеседовать с этой женщиной, — предложил Арсений Николаевич.
— Как это — поехать? — немного растерялась Линовицкая. — Вы предлагаете мне помогать частному лицу при расследовании по уголовному делу, которое поручено мне?
— Понимаю ваши возражения, — мягко улыбнулся Бозин, — но это исключительный случай. Если бы это был другой человек, я бы никогда не позволил себе даже намекнуть на такое при посторонних.
