В мирном городе Дронго, где время медленно течет как ручей по листу бумаги, телефонный звонок выдергивает из сладкого сна Дронго. Он просыпается к парадоксальным иллюзиям Борхеса в новом издании "Левтраков", и мир вокруг снова становится по-иному, каким он никогда не был....
Такие девицы бывают… И молоденькие совсем. И в возрасте… В тот день в основном все в возрасте были. Мне отсюда все видно. У меня до сих пор отличное зрение… Ах, где мои очки? Я надеваю их, только когда газеты читаю… Медея, где же чай?
— Несу, Софья Оганесовна.
— Давайте поговорим более конкретно, — направила разговор в нужное русло Линовицкая. — Вы сказали, что в тот день к Халуповичу приходили четыре или пять женщин.
— Пять, — уверенно сказала Софья Оганесовна, — Но не все вместе, по одной. Одну я знаю, это его домработница Елизавета.
— Всех? — быстро спросил Дронго.
— Кого — всех? — не поняла старуха.
— Всех женщин в тот день привезли на машине?
— Нет, не всех. Некоторые сами приходили. Но точно я уже не помню.
— А откуда вы знаете, что именно пять?
— Сосчитала, — хитро прищурилась старуха, — как незнакомая дамочка в наш подъезд идет, значит, к Халуповичу. Я слышала, как лифт грохотал.
— Уже-уже.
Медея внесла поднос, на котором стояли чайник и стаканы в тяжелых позолоченных подстаканниках, вазочки, с домашним печеньем, пряниками, конфетами, сахаром и вареньем. Разлила чай.
— Медея у меня помощница золотая, — похвасталась Софья Оганесовна. Потом с сожалением взглянула на Дронго: — Лысый ты уже и старый.
— Около сорока.
— Что значит — около? Около может быть и тридцать пять, и сорок пять. Нет, ты нам не годишься. Уже старый. А я думала, серьезный человек…"
"— Софья Оганесовна! — залилась краской Медея. — Опять вы за свое.
— Ах, извини, забыла. У Медеи отец грузин. Поэтому горячая такая. Чуть что — сразу обижается. Эти грузины, как на подбор, все князья. И всегда обижаются…
— Софья Оганесовна…
— Все, молчу. Счастье твое хочу увидеть, поэтому так и говорю.
— О женщинах, — терпеливо напомнил Дронго.
— Да, верно. К нему все время дамы приходили…
Она хотела продолжить привычное осуждение, но Дронго перебил ее:
— Вы сказали, что к Халуповичу приходили гостьи. Вы уверены, что их было пятеро?
— Конечно, уверена. Пока я еще с ума не сошла, — с легкой обидой ответила старуха. Над губой у нее росли седые усики, которые смешно топорщились в разные стороны.
