В мирном городе Дронго, где время медленно течет как ручей по листу бумаги, телефонный звонок выдергивает из сладкого сна Дронго. Он просыпается к парадоксальным иллюзиям Борхеса в новом издании "Левтраков", и мир вокруг снова становится по-иному, каким он никогда не был....
Я не была с ней знакома до сегодняшнего дня и у меня не может быть никаких видимых причин желать ее смерти.
— Хватит, — Халупович докурил сигарету и выбросил окурок вниз; — Скоро вы начнете обвинять друг друга. Что я должен говорить? Как мне быть?
— Позвони своему следователю, — настойчиво предложила Оксана Григорьевна, — попроси, чтобы она приехала. Других вариантов быть не может.
— Похоже, — вздохнул Халупович, — мне нужно было сразу тебя послушаться."
"Снизу раздался громкий голос Шальнева:
— Милиция приехала.
— Ну вот и все, — невесело произнес Халупович, — теперь меня арестуют и я буду главным подозреваемым. Кажется, наше расследование закончилось, не успев начаться, — сказал он, обращаясь к Дронго.
— Не думаю, — возразил Дронго. — Все только начинается. Кстати, я хотел у вас спросить, где Фариза и ее брат?
— Я приказал охране их пропустить, — устало ответил Халупович, — сказал, чтобы они поднялись ко мне в кабинет.
— Странно, — сказал Дронго, — когда мы с вами выходили из приемной, они еще не поднимались.
— Наверное, ему оформляли пропуск. Он хоть и офицер милиции, но у нас правила одни для всех. К тому же, после исчезновения девочки я приказал охране предельно внимательно относиться ко всем входящим и выходящим.
Внизу послышались шаги и голоса. Это поднимались сотрудники милиции. Халупович посмотрел вниз. Потом снова взглянул на Ольгу.
— Бедная девочка! — прошептал он. — Это все из - за меня.
Глава тринадцатая
К месту, где лежала убитая, подошли сразу шесть или семь человек. На лестничной площадке стало тесно. Один из прибывших начал щелкать фотоаппаратом. Появившийся наконец Трошкин так и остался стоять со скатертью в руках. Среди сотрудников милиции было несколько офицеров, и они сразу приступили к допросам, потребовав освободить для них несколько кабинетов на втором этаже. Халупович впал в прострацию. Вернувшись в кабинет, он сел на диван и попросил Нину принести ему крепкий кофе.
— Послушай, Нина, — неожиданно обратился к ней Халупович, — когда Шальнев сказал нам об Ольге, ты крикнула, что что-то знала. Что именно ты знала? Как это понимать?
Нина молчала.
