В узком ряду металлических гаражей, отделенных от обширного пустыря школьными заборами, жил Романков. В чехле на поясе подал голос его мобильник — знак того, что пришла необходимая связь. Не спеша вырулил и остановился перед воротами одного из гаражей, уставившись на внезапно напоминающий дома чертёж....
Он пока командовал на месте, как старший по званию, хотя и отставник. Собака после пожара в «Королле» не отходила от хозяина ни на шаг, чувствуя, что произошло нечто неординарное, и грозным оскалом клыков предупреждала всякого, что близко к Виктору Васильевичу никого не подпустит. Никто, впрочем, приблизиться и не рискнул, включая Велесова и Яблочкина...
Полковник Мочилов приехал следом за следственной бригадой, чтобы своим присутствием повлиять на содержание протоколов, в которых имя Евсеева так и так должно было бы присутствовать.
Допрос Евсеева много времени не занял, поскольку Ермак неотлучно находился при хозяине и псу не всегда нравились вопросы следователя, о чем он без слов сообщал красноречиво. Следователь предпочел лишних вопросов не задавать, отложив это на более поздний период. Евсеев уехал в Москву на «уазике» полковника Мочилова, где места в багажнике было больше, чем на заднем сиденье джипчика Яблочкина.
– Юрий Петрович, как только будут данные из Чечни, позвоните, пожалуйста, сразу, – попросил Виктор Васильевич на прощание, когда «уазик» остановился у подъезда.
Мочилов пообещал...
* * *Лестница под ногами Анатолия скрипела необычно сильно. Непривычно громко, громче даже, чем ночью. Никогда раньше так не скрипела. Словно прощалась... Сегодня или Ваха убьет Анатолия, или Анатолий – Ваху. В любом случае сюда ему больше не возвращаться.
И не жалко... И нет чувства прощания с местом, где прожил полгода.
