В узком ряду металлических гаражей, отделенных от обширного пустыря школьными заборами, жил Романков. В чехле на поясе подал голос его мобильник — знак того, что пришла необходимая связь. Не спеша вырулил и остановился перед воротами одного из гаражей, уставившись на внезапно напоминающий дома чертёж....
Дважды крошилась и падала опора под ногами, и только пальцы, вцепившись в камень, немели, пока нога находила новую опору. Дважды приходилось перебираться на короткие расстояния только на руках, потому что опоры под ногами не находилось. Руки гудели и немели, становились ватными и непослушными. Но до трещины Анатолий добрался благополучно, а там уже можно было дать рукам отдохнуть. Но и отдыхать долго он не хотел. Только чуть-чуть восстановилось в руках кровообращение, только-только пальцы снова почувствовали хватку, он полез дальше и выше.
В это время вчерашний пленник услышал второй взрыв. Более громкий, чем первый. Значит, сработала «растяжка», составленная из двух гранат. Не зря, выходит, старался... Старался обезопасить себя. Простейшая арифметика – чем больше он уничтожит «охотников», тем меньше у других шансов найти его...
Трещина не так отнимала силы. Здесь уже не руки работали, а гибкость тела. В некоторых местах приходилось изгибаться так, как прежде он никогда не изгибался, и не представлял даже, что сможет когда-нибудь так изогнуться, приходилось регулировать воздух в теле – на выдохе протолкнуть грудь, раздув живот, потом набрать в грудь воздуха и живот втянуть.
Вершина скалы была не плоская, но устроиться там и удержаться было вполне возможно. И даже без особых неудобств устроиться.
Отсюда хорошо были видны и другие скалы, в том числе и те, где под осколки гранаты попала первая четверка «охотников». Подняв бинокль к глазам, Анатолий убедился, что сейчас это уже не четверка, а семерка. Среди скал, расположенных ближе, где Анатолий протянул растяжку, лежали еще три человека, а двое сидели, прижавшись спиной к камням, сами себя перевязывая. Две гранаты, одна из которых установлена выше человеческого роста – это серьезная неприятность.
Они и сейчас, может быть, еще не поняли и посчитали растяжки издержками когда-то проходивших здесь боев. И пусть так считают. Пусть как можно дольше принимают его за «зайца». Ему же легче...
