– То не горцев работа, – тихо выдохнул хорунжий, подъехав к нему. – Те иной раз тоже лютуют, но такого не делают. Я такое только после янычар видел.
– Ставь четверых, кто помоложе, пусть покойников приберут и соберут тут все. Продадим на базаре, а деньги девчонке отойдут, – бесцветным голосом приказал парень.
– Что делать станем, княже? – кивнув, осторожно поинтересовался казак.
– Сейчас парни мои подойдут, вдогон пойдем. Такого прощать нельзя, – выдохнул Елисей, чувствуя, как в глазах от ярости поднимается кровавая пелена. – Из твоих только кто сам добром захочет.
– Все пойдем, – жестко отрезал хорунжий, по-волчьи оскалившись.
Развернув коня, он зычным голосом принялся отдавать приказания. Казаки, привычные ко всему, выносили из домов тела зарезанных детей, тихо шепча молитву и пряча влажные от слез глаза. Аккуратно уложив всех убитых в ряд, они разыскали лопаты и заступы и отправились на околицу. Церкви на выселках само собой не было, так что могилы было решено копать за территорией поселения.
Тихий вой, больше похожий на щенячий скулеж, заставил Елисея вздрогнуть и оглянуться. Татьянка, не усидев в кустах, подошла к родному дому и увидела убитых. Соскользнув с коня, Елисей успел перехватить девочку до того, как она упала на тела родителей и, спрятав ее лицо у себя на груди, тихо зашептал, поглаживая ее по затылку:
– Тихо, девонька. Тихо. Не рви сердце. Так бывает. Поплачь лучше. Поплачь.
Казаки успели выкопать одну яму на всех, когда из подлеска вынырнули его следопыты и, оглядевшись, направились прямо к парню.
– Что там? – коротко спросил парень, не отпуская девочку.
– Похоже, они даже не поняли, что она сбежала. Погони не было. В лесу только ее следы, – уверенно заявил Андрей.
– Забирайте коней. Сейчас здесь закончим и вдогон пойдем, – кивнул Елисей. – Миша, пробегись, посмотри, в какую сторону они пошли.
Пока он выслушивал доклад и раздавал приказы, казаки закончили с могилой и разделились, чтобы ускорить работу. Одни продолжили хоронить убитых, другие, выкатив с подворий телеги, принялись собирать на них все, что имело хоть какую-то ценность. Кое-кто начал разделывать туши убитых животных. Нападение случилось перед самым рассветом, и туши еще не успели закоченеть.
Чтобы облегчить поклажу, с костей срезалось все мясо и укладывалось в снятую шкуру. Костяки и требуху уносили в лес. Лесное зверье с таким угощением разберется быстро. Елисей дождался, когда Татьянка немного успокоится и осознает случившееся, и, обняв ее за плечи, повел к братской могиле. Нужно было дать девочке попрощаться с родными. Понятно, что все делалось не по правилам, но времени на соблюдение всех обрядов просто не было. И так задержались тут дольше, чем следовало.