Князь сдержал свое слово. Утром в лагерь прибыло три подводы. Две с порохом и одна груженная свинцовыми прутьями.
Где его люди умудрились достать столько припаса, можно было только гадать, но и казаки, и остальные бойцы батальона поглядывали на это богатство с изрядной долей зависти. Как выяснилось, князь не просто передал группе припасы, а отдал их вместе с подводами и лошадьми. Быстро осмотрев коней, мальчишки пришли к единодушному мнению, что кони здоровы и прекрасно подходят для дальнего похода. Даже подковы у них были новыми, не говоря об упряжи и самих подводах.
На следующее утро, свернув палатки, батальон начал построение к маршу. Провожать их прибыли все влиятельные лица города, но главным тут, безусловно, был князь Буачидзе. Сидя в седле высокого каурого жеребца в белой бурке и белой папахе, князь с гордостью смотрел на сына, который принимал доклад от дежурного офицера.
Мальчишки Елисея стояли в строю среди казаков и дружно смотрели только на одного человека. Своего наставника. Елисей замер в седле, и Буян, словно чувствуя важность момента, застыл каменным изваянием. Только ветер трепал его длинный хвост и тщательно расчесанную гриву. Выслушав доклад, княжич подал зычную команду, и батальон, перестроившись в походную колонну, двинулся в путь."
"Елисей, провожая своих ребят взглядом, сглотнул вставший в горле ком и, тяжело вздохнув, чуть шевельнул поводом, направляя Буяна в город. Теперь, когда лагерь свернули, ему предстояло найти подходящий ночлег на пару следующих дней, чтобы подготовиться к обратной дороге. Он уже почти доехал до города, когда парня догнал уже знакомый слуга и вежливо попросил немного подождать. Князь, поговорив с несколькими известными лицами Тифлиса, хотел кое-что с ним обсудить.
Отведя коня в сторону с дороги, Елисей принялся терпеливо дожидаться не спеша двигавшуюся кавалькаду. Именно там и находился князь. Наконец, они поравнялись, и князь Буачидзе, вежливо распрощавшись с попутчиками, направил своего коня к парню.
– Что, бичико, грустно? – спросил он, едва глянув в глаза парню. – Вот и мне грустно. Что делать будешь?
– Устроюсь в гостинице и прикажу собрать провизии в дорогу. А как будет готово, отправлюсь домой, – коротко поведал Елисей план действий.
– Слушай, зачем гостиница? Зачем так обижаешь? – тут же возмутился князь. – Ко мне едем. Там все тебе будет. И комнаты, и еда, и вино, и припасы в дорогу будут. Поедем, дорогой. Очень тебя прошу, – неожиданно сменив тон, почти робко попросил грузин.
– Конечно, Дато батоно, – понимающе улыбнулся Елисей. – Это честь для меня.
– Не надо, бичико, – грустно качнул князь головой. – Просто нам обоим грустно, потому что ушли наши мальчики, а мы остались тут. А должно быть не так. Это мы должны быть там.