Автор
На поверхности они обнаруживают развалины, людей, перепробовавших все на свете в поисках спасения от кровожадных зомби — но только не для нашего героя. Вместе с другими детьми, он чувствует мир по-своему и видит его сквозь собственные глаза — даже когда окружающие воспринимают все как непреодолимое зло. Этот первенец уже знает о том, что в мире есть добрая сила, которую нужно защитить....
– Слушай, Рейчел, а как называется скопление бабочек?
– Веришь, не знаю. Может, стая?
– Рой? – спросил я.
– Калейдоскоп, – предложила Фелисити. – Или конфетти.
– Классный вариант! – похвалила Рейчел, снимая с огня воду. Она намылила мочалку и отмывала руки. – А почему ты спросил?
– Да так. Нервничаю немного.
Она кивнула.
– Зато я знаю, как называется скопление говнюков, – выдал я. – Куча!
Рейчел прыснула. Впервые она рассмеялась в голос.
– Гениально, – сказала Фелисити, помешивая кашу. Один мой друг с Уолл–Стрит любил шутить и прикрываться перед начальством воспалением – «воспалением хитрости».
– Неплохо. – Рейчел вытерлась и стала переодеваться в чистую одежду. – Папа всегда говорил, что не может ничего купить, пока «не утвердит в верхах», то есть не обсудит покупку с мамой.
Девчонки смеялись, а я молча смотрел на унылый зоопарк.
– Джесс, что случилось? – спросила Рейчел: она как раз брала у Фелисити тарелку с кашей и заметила выражение моего лица.
– Ничего, – поспешно ответил я.
"Огонь в камине трещал и плевался. Вспомнилось, как мы с родителями однажды ночевали в палатке на побережье. Я тогда приподнял полог палатки и увидел, как отец подбросил в костер полено, затем сел рядом с мамой и обнял ее за плечи. Я смотрел на них, пока не уснул. Это самое прекрасное воспоминание о том времени, когда родители были вместе.
На улице вдруг стало серо и пошел небольшой снег.
– У нас всего двадцать минут, давайте поторопимся, – сказала Рейчел.
Она натянула несколько слоев термобелья, а Фелисити тем временем налила нам кофе.
– У водохранилища будут тысячи Охотников, – предупредил я. – Главное, не теряться: бежать вперед, не останавливаясь и не оглядываясь.
– Я знаю. Они ведь мирные, – сказала Фелисити.
– А как на счет этих? – спросила Фелисити, кивнув на окно.
Сначала я решил, что она шутит, но шуток на сегодня и так было достаточно. Сколько я ни вглядывался в пейзаж за стенами арсенала, ничего не видел: только тихо падал снег.
Я бросился в смотровую и схватил там канистру с бензином, встряхнул ее: оставалось не больше трети, но должно хватить. Я запер на засов заднюю дверь, вышел наружу через кладовку; отвинтил крышку канистры.
