Автор
На поверхности они обнаруживают развалины, людей, перепробовавших все на свете в поисках спасения от кровожадных зомби — но только не для нашего героя. Вместе с другими детьми, он чувствует мир по-своему и видит его сквозь собственные глаза — даже когда окружающие воспринимают все как непреодолимое зло. Этот первенец уже знает о том, что в мире есть добрая сила, которую нужно защитить....
Неужели у меня хватит смелости на такое? Что же должно случиться для этого? Должны уйти мои друзья? Должна кончиться вода? Должно произойти то, с чем я не смогу жить? Я вспомнил убитого Дейвом охотника, вспомнил паренька возле реки, закрытую дверь в квартире 59С… Пора было уходить. Не важно, останутся друзья со мной или нет, пора было уходить – не только из небоскреба, из города…
Я вытер слезы. Внутри прозвучало: «Не смей!», но я поднялся и заревел в голос – от обиды на мир, на тех, кто всё это устроил. Я плакал, и мне становилось легче, жизнь возвращалась, и…
Свет!
Луч света с соседнего здания полоснул меня по глазам и исчез.
Я смотрел во все глаза, но больше ничего не замечал. Наверное, просто показалось: такая короткая, незаметная вспышка… Тоненький лучик, прорезавший темноту ночи, безлунной ночи. Я хотел было развернуться и уйти, как…
Боковым зрением я снова заметил свет: дрожащий луч от фонарика, пропавший так же быстро, как и в первый раз.
Перепрыгивая через две ступеньки, я спустился на шестьдесят седьмой этаж и подбежал к окну, напротив которого видел свет. Схватил бинокль и стал ждать. Мне было не по себе, нашла какая-то необъяснимая тоска.
Я осматривал окно за окном в здании напротив. Может, бросить всё и бежать рассказать остальным? А если я уйду и свет появится снова? Я вспомнил фильм Хичкока, в котором парню на инвалидной коляске показалось, что он видел убийство в одной из квартир. День за днем он сидел возле окна и смотрел – и видел в темноте убийцу, который следит за ним самим. А вдруг это охотник хочет выманить нас? Да нет, это точно другой выживший!
Несколько часов я провел с биноклем, всматриваясь в темноту, и, наверное, заснул, потому что проснулся от холода, от того, что все тело затекло.
Рядом сидела Анна. Может, это она разбудила меня. Было немного за полночь. В окне отражалось лицо Анны – нечетко, размыто, будто лицо призрака. Света нигде не было – только темнота. Анна не спрашивала, что со мной, не спрашивала, что я здесь делал, а мне и не хотелось ничего рассказывать.
