На самом деле, как она поняла сейчас, в глубине души и тогда ей была ясна, скажем так, неэтичность ее поступка, и резкостью слов она пыталась заглушить, выражаясь старинным стилем, «голос совести», переложить вину на него, якобы не желающего войти в ее трудное положение…
Наталья Андреевна вздохнула и поставила фотографию на полку, лицом к двери.
Выходя еще раз, оглянулась. «Вот и стой так. Хоть какой мужик в доме».
Пожала плечами, удивляясь сама себе. И заспешила.
До работы полтора часа, а ехать через весь город, и с пересадками. Как бы не опоздать.
Торопясь, Наташа шла, почти бежала в сгущающейся перед входом в метро толпе, невыспавшейся, раздраженной, норовящей наступить на ногу, столкнуть в лужу, ударить под коленки узлом или чемоданом, обругать без повода.
А сверху все сыпал и сыпал мелкий, серый, нудный дождь.
Часть вторая. На далеком берегу
И кажется, в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.
– Надеюсь, ты все же примешь правильное решение, – сказал Антон. – Но в любом случае ты абсолютно свободен в выборе. – Он сидел на полукруглом диванчике у окна и рассеянно перелистывал какую-то книгу в картонном, под мрамор, переплете.
– Сначала скажи, а что все же с Натальей? – спросил Воронцов. Он с удивлением отметил, что не испытывает больше вчерашнего раздражения и злости. Как будто ничего и не было, и просто встретились они с Антоном в очередное свое сухумское утро.
– Абсолютно ничего, – пожал плечами Антон. – Проснется у себя дома, может быть, со временем кое-что вспомнит, если сама этого сильно захочет. А нет – так нет. Мы никому ничего не навязываем.
– Но она сказала, что хочет помнить…
– Это она тебе так сказала. А на самом деле она в этом совсем не была уверена. Женщина, что ты хочешь… – И Антон развел руками с самой что ни на есть естественной улыбкой. Ничуть не выходя из своего человеческого образа. – Как спалось? – тут же, без связи с предыдущим, спросил он.
– Для чего мне знать? Я не гувернантка. И в то, что меня не касается, не лезу… без крайней необходимости.
– Пусть не гувернантка. А кто? Надзиратель? Вербовщик? Дьявол, желающий приобрести очередную безгрешную душу?
– Безгрешную… – хмыкнул Антон. – Впрочем, по большому счету, пожалуй, и так… Если же всерьез говорить, мы с тобой на сей момент просто союзники.
– Интересное дело. Союзники… Против кого или в чем? Не сочти за труд пояснить.
– Тогда лучше начать с самого начала. Не возражаешь?
Воронцов кивнул. Все-таки Антон ему нравился. Даже и такой вот манерой разговора. Сейчас, увы, люди почти разучились вести беседу. Не болтать, не трепаться, не плести косноязычно невесть что, а вот именно – вести беседу.