И хотя пока внешне все выглядело почти по-прежнему, все вроде бы занимались своими делами с должным увлечением – Берестин писал свои картины, Шульгин целыми днями возился с машинами и арсеналом, Левашов приступил к физико-математическим обоснованиям пространственно-временных переходов, Воронцов запоем читал книги, которых не имел возможности прочесть в прошлой жизни, и выглядел наиболее из всех счастливым и безмятежным, девушки тоже нашли себе занятия по вкусу, – но внутреннее напряжение в компании нарастало. Новиков, как психолог, ощущал это отчетливо.
Меры следовало принимать незамедлительные и решительные. Иначе – неминуемый срыв.
Андрей воткнул топор в громадную колоду, на которой колол свою ежедневную норму дров. Эта работа его всегда успокаивала и помогала думать. Тем более, что зима ожидалась длинная и холодная, искушенный в метеорологии Воронцов предсказывал с полной определенностью, что климат здесь близок к североканадскому. Так что дрова, сколько их ни запасай, лишними не будут. Когда повалят снега и завеют бураны, куда приятнее будет пользоваться готовым, чем заниматься лесозаготовками в зимней тайге.
Он выпрямил спину, с наслаждением потянулся и увидел, что сквозь окно третьего этажа на него смотрит Лариса со своим постоянным сумрачным выражением лица.
«Вот еще тоже загадка природы, – подумал он. – Интересная барышня, но до чего неконтактная, хоть и прожили бок о бок больше месяца… Удивительно, как она хоть с Олегом общий язык находит?» Он помахал ей рукой, девушка сдержанно кивнула и отвернулась.
– Психоаналитика тебе хорошего надо, подсознание раскрыть и неотреагированные эмоции снять, – негромко сказал Новиков вслух. – Впрочем, если бы только тебе…
За завтраком, который, по успевшей уже сложиться традиции, был обязательным для всех мероприятием и на котором не только и не столько питались, как обсуждали планы на текущий день, обменивались мнениями, используя этот час наподобие утренних производственных совещаний, что происходят ежедневно по всей великой советской стране от Командорских островов до Калининграда, Новиков, выбрав подходящий момент, спросил, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно небрежнее:
– Думал я сегодня от нечего делать на разные темы, и стало мне как-то вдруг совсем непонятно – а что же дальше? Впереди, похоже, суровая зима. Что будем делать?
– Оно и видно, что делать нечего, раз думать начал.
– А что тебе еще надо? Отдыхай…
– Построим трамплин на берегу и будем прыгать.
– Когда станет река – пройти по льду до устья…
Серию шутливых и язвительных ответов Новиков проигнорировал. Ничего другого он от своих друзей и не ждал.