Просто мы с ним вчера полдня и весь вечер разговаривали; потом читала… Он меня заинтересовал как первый человек из вашего времени…
– Да брось ты, не оправдывайся. Ну и понравился. Нормальный парень. Не знаю, как там у вас получится, главное – не теряйся. И попроще держись. Ты иногда совсем отвязанная, а то вдруг глазки опускаешь, как пятиклассница. – И сразу переключилась на кулинарные дела: – Готов гусь. Понесли. Хватит мужикам языки чесать. Представляю, до чего они там договориться успели без присмотра…
Колонна из двух боевых машин, тянущих за собой сани, нагруженные бочками с горючим и ящиками с бое- и прочими припасами, двигалась достаточно быстро. Хотя и медленнее, чем прошел по этому пути Берестин.
Но зато было не в пример веселее. И поговорить можно, и всегда есть кому сменить товарища за рычагами, и если поломается что вдруг – не страшно. А особенно хорошо вечерами, когда машины прикрывают бивуак от лесных опасностей своими бортами, на площадке пылает костер, жарится мясо, звучит музыка…
Сехмет неподвижным взглядом смотрел на алые всплески огня. Новиков спросил его:
– Нравится тебе с нами? У вас бывают такие вечера?
Сехмет уже овладел русским настолько, что иногда становилось не по себе.
– Что значит «нравится» для воина? У нас так не говорят. Подобает – не подобает, вот наши слова. Мне с вами находиться не подобает, у нас слишком разное положение. С людьми вашего ранга я должен стоять в стороне, опустив глаза. Так. Но мне с вами хорошо, потому что я узнал много нового, что будет полезно в войне. Это подобает, потому что способствует выполнению долга. А ночи у огня нам приходится проводить часто. Служба. Мой отряд стоит далеко от городов. Поэтому под крышей нам нравится больше.
«Вот сукин сын, – подумал Новиков. – Хоть бы из приличия сказал, как он благодарен нам за помощь и гуманное отношение. И еще – как ему понравился наш общественный строй, и что теперь он у себя тоже непременно будет строить социализм…»
– А как высоко ты можешь подняться в своей касте? – спросил Берестин. Это слово, конечно, употреблялось в условном смысле. Может быть, правильнее было бы сказать не каста, а орден.
– Как угодно высоко. Если служить долго и правильно, можно стать «самым почтенным устанавливающим порядок».
– Гроссмейстером, – пояснил Шульгин. – Или великим магистром.
– А дети магистра тоже начинают службу с самого начала?
– Так. У нас все служат с самого низшего звания.
– И что, сын магистра и простого пилота абсолютно равны в правах? – заинтересовался Новиков.
– Как может быть иначе? Или ты считаешь, что происхождение выше способностей и усердия? Это смешно, – ответил Сехмет.
Увы, о главном – какой у них способ производства, Сехмет понятия не имел.