Взгляните на мое удостоверение, после этого продолжайте начатое дело, - и поднес ему к глазам свою сафьяновую книжку. Не раскрывая, впрочем. Таких районный товарищ и не видел никогда, одной обложки ему хватит. - А из вас, орлы ежовские, кто сейчас самый старший?
– Сержант госбезопасности Исаев…
– Вот давай, Исаев, пошли кого на улицу, покричать вашим, по лесу разбежавшимся, чтоб возвращались. Оружие на всякий случай пусть за оградой оставят, потом подберете. Подставили вас, не знаю, сам ли Трайчук или кто повыше, но влезли не в свое дело. Ох, не в свое… Да ладно, тем, кто живые остались, считай, повезло. Сам знаешь, как у нас бывает. Потом вынесешь им для сугрева… А теперь рассказывай, с самого начала.
Ничего особенного сержант рассказать не смог, Утром капитан[47] поднял по тревоге свое подразделение, приказал погрузиться в машины и следовать в Осташков. Там, уже после приезда в райотдел милиции, уточнил задачу: форсировать по льду озеро, окружить кордон и задержать всех там находящихся. Прежде всего - женщину с детьми. Остальные, сколько бы их ни оказалось, оперативного интереса не представляют. В случае сопротивления - разрешается огонь на поражение. Так они и поступили. Остальное - известно…
– Вы - из какого отдела? - спросил Шульгин.
– Третьего спецотдела.
– Это которым старший майор Шадрин руководил?
– Так точно, только он сейчас арестован. За него исполняющий - как раз Трайчук был.
– Интересный у вас отдел, - усмехнулся Шульгин. - Лейтенанта Сляднева с группой на задержании убили, Чмуров застрелился, Шадрина посадили, теперь вот новый начальник пулю схватил по собственной глупости. Может, не тем делом вы, ребята, занимаетесь? Шли бы лучше воров на Тишинском рынке ловить…
Все имена и факты, имеющие непосредственное отношение к его эпопее, Шульгин приводил, вспоминая подробный разговор с Буданцевым.
– А кто Трайчуку приказ отдал, не знаете? - на всякий случай спросил он.
– Николай Александрович, я вас еще раз попрошу - отведите эту команду в подходящий сарайчик, тех, что на улице, - тоже. И заприте до выяснения. Вместе с начальником милиции.
– Так я-то при чем? - неожиданно жалким голосом заговорил тот. Абсолютно таким, как с ним, наверное, разговаривали задержанные за драку или мелкую кражу местные мужики. - Я к московским делам - никакого отношения. У меня работа стоит, а эти сказа ли - садись, поехали… Алексаныч, ты ж меня сколько знаешь, я разве когда чего?
Власьев с сомнением посмотрел на Шульгина.
– Может, и правда, Григорий Петрович? Он здесь кто? А в Осташкове у него и служба, и семья, и хозяйство…
Сашке это было совершенно безразлично. Как Воланду московские дела.
– Сами решайте. Только как он тридцать километров пешком пройдет в шинелишке своей? Замерзнет, а мы отвечай?
– Да дойду я, дойду.