Может, вздремнул в тепле да с устатку, и что такого?
– Катя, - крикнул он вслед, - неси двести. Неможется мне сегодня что-то, и перемерз.
– Понимаю, Игнат Лукьянович, ох, как я вашу работу понимаю, - тараторила буфетчица, выставляя и тарелку с горячими сосисками, и не двумя, конечно, и полный до краев стакан, и огурчик соленый. - Я здесь, худо-бедно, в тепле сижу, едоки то есть, то нет, а вам - мороз, пурга или дождь там - все одно, ходи, ходи… Отдохните, со всем удовольствием. Можно и до утра, трамваи, смотрю, закончились.
Часы над стойкой действительно показывали, что с трамваями - все.
– Спасибо, Катя. Я поем, потом разговаривать будем…
Сашка залпом выпил стакан - для себя, съел сосиски - для Игната, точнее, для поддержания легенды.
В кармане чекиста нашлись три пятнадцатикопеечных монетки (пятиалтынных), их все здесь при себе имеют, чтобы по телефону-авто мату позвонить. Ими он и исполнил шесть бросков на покрытый липкой клеенкой стол, загадав: «Что сулит мне проникновение в Сеть?» Два раза по три выпало одинаково - две сильных черты внизу, слабая вверху. Гексаграмма пятьдесят восьмая, «Дуй», по-русски - «Радость». Ну-ка, что под этим подразумевает учитель Конфуций?
Мысленно пролистал старый, с засаленными уголками страниц том. Вот он, нужный текст.
Сколько ни обращались Шульгин и Новиков к «Книге перемен» с ранних студенческих лет, когда философствующий Андрей сам подсел на древнюю мудрость и вовлек в это дело Сашку, всегда поражались. Хоть всерьез к этому относись, хоть как к интеллектуальной забаве - Книга отвечала именно на заданный вопрос. Никак иначе.
Сейчас спросил - пожалуйста!
«Если проникновение приводит к достижению известной цели, то в достижении цели человек находит большое удовлетворение. Это удовлетворение приводит его к переживанию радости. С одной стороны, в радости достигается выражение самодовольства, с другой стороны, в радости легко может наступить рассеяние.
Толковать можно как угодно, особенно третью и пятую позицию. Но в целом итог предприятия должен оказаться положительным.
Он сгреб монетки, вернул на место.
Всяко бывало: пробкой выскакивали в межгалактическое пространство, плавно входили в путаницу цветных туманностей, струн и псевдотоннелей. Ростокин с их подачи вообще очутился в жутко реалистическом пространстве выдуманного им самим тринадцатого века. Сашка повидал такое, что без крайней необходимости и вспоминать не хочется. У друзей наверняка бывали подобные же моменты. Не зря лучший друг Андрей по поводу некоторых своих «видений» предпочитал ограничиваться самыми общими описаниями и рассуждениями.
Новиков ответил удивительно спокойно: «Ты знаешь, почти да.