Старый цейсовский бинокль, восьмикратный, настолько потертый, будто с ним неизвестный немец или русско-советский командир прошел обе войны, найденный Сашкой в хижине, через свои просветленные линзы показал и тупо-свирепые морды, лицами не назовешь, и короткую жесткую шерсть, покрывавшую тела.
Кажется, именно от такого существа Андрей спасался в Замке в день их последней прогулки по этажам и уровням. Выходит, та же сила в Игру включилась, а может, и другая, но по готовой разработке.
Шестеро. Погода им, очевидно, была до фонаря. Если, к примеру, они доставлены с подходящей планеты, где минус двадцать Цельсия и ветер сорок метров в секунду - норма для приятного отпуска.
Теперь понятно, отчего они с Лордом бежали с таким нечеловеческим ужасом. Тогда физические усилия не позволяли думать свободно, хотелось просто оторваться, уйти, а теперь постепенно начало доходить.
Сначала предложен марш-бросок на достаточно гуманных условиях. Не сдохнешь там, где обычный человек выложится и умрет почти обязательно, - молодец. Вот тебе домик, тепло, ужин или завтрак. Наелся бы и выпил хоть полкружки лишней (специально, наверное, водки целый ящик подставили), расслабился и заснул. А ведь как хотелось… Под вой пурги, со страшной усталости, с котелком каши в животе - только и спать!
Тут бы и подошли эти гоминоиды, двери и окна на раз вышибли, руками и ногами, не от них защита строилась.
А не захотел спать, встревожился - новый тебе вариант. И снова на выбор. Чего же в пещеры не пошел?
Да именно потому. Не нравитесь вы мне, как тот грузин на базаре говорил. Но в благородстве неизвестному сопернику не откажешь. Играет строго по правилам. Мог бы вход в дом заминировать, в водку яду или клофелина добавить, да мало ли что еще…
Может быть, вот этот красавчик, килограмм на триста весом, сжимающий в верхних лапах подобие шестиствольного пулемета, уверенно шедший по непроходимому снегу, раздвигающий грудью сугробы (не каждый бульдозер откинет), ступивший на настил мостика, на самом деле где-то там, у себя, нежнейший папаша, каждый вечер забирающий мохнатенького наследника из детского садика и воркующий ему в острое ушко что-то милое и ласковое…
Те, кто за ним так же мощно и тупо бороздит снега, тоже романтические герои Джека Лондона, спешащие воткнуть свой заявочный столб на ручье Индианки? У каждого своя Джой Гастелл и друг Малыш, с которым после сделанного дела они обсудят нравственные проблемы, сидя у камелька и деля очередную порцию золотого песка?
«Солнце встает на западе, луна превратилась в монету, звезды - это мясные консервы, цинга благословение божье, мертвые воскресают, скалы летают, вода - газ, я - не я, ты - не ты, а кто-то другой, и возможно, что мы близнецы, если только не поджаренная на медном купоросе картошка…» [60]Или что-ни